О поездке в Россию
В 1985 супруги Дарреллы второй раз приехали в Россию. В поездке в Дарвинский заповедник их сопровождал Николай Дроздов. Общение было эпичным:
В Москве мы познакомились с Николаем Дроздовым, очень симпатичным и милым человеком, местной телезвездой. Он предусмотрительно принес с собой 6 небольших стаканчиков и огромное количество бренди, чтобы их наполнить.
В результате наше купе, где никогда не курили, наполнилось дымом, раздавалось громкое пение, звон стаканов, что весьма огорчило нашу проводницу.
Проводница, чтобы вы поняли, это женщина, которая сопровождает вагон поезда. Она обязана подавать вам чай в любое время дня и ночи, включать и выключать свет и радио (по которому хор Советской Армии исполнял песни о производстве тракторов), а также предупреждать пассажиров, чтобы те не курили в купе.
После наших поездок большинство проводниц отправлялось прямиком в психушку.
Можете себе представить: десять человек (преимущественно иностранцы), пьяные, что-то орущие и поющие и нарушающие все установленные правила. Наконец десять человек вывалилось из нашего купе, и поезд отъехал от перрона.
Мы еще немного выпили (в чисто медицинских целях) и легли спать. Благословенная ночь!
Утром появилась нервно улыбающаяся проводница с чаем. Мы чувствовали себя отвратительно.
Выйдя замуж за зверолова, Джеки, первая жена Даррелла, прошла тысячи испытаний на прочность. О чем рассказала в своей книге «Звери в моей постели»:
В целом я сумела освоиться с необычной обстановкой в Парагвае, и даже Дарреллу нравилось, как я управляюсь со своими обязанностями. Он уверял, что видит у меня врожденный талант, а ведь услышать от Даррелла похвалу в деле ухода за животными было трудно.
В то же время он жестоко насмехался надо мной, когда в нашей уборной поселилась летучая мышь из семейства вампиров; впрочем, я скоро привыкла к тому, что эта маленькая тварь всякий раз пролетала над моей головой, когда я открывала дверь в заветное убежище.
А еще Даррелл осуждал мое нежелание пускать полежать в постели таких гостей, как трехпоясный броненосец, детеныш носухи и прочие твари, коих индейцы притаскивали в наше бунгало.
- Мне все равно, с кем ты делишь ложе, - твердо произнесла я, - но я на этот счет более разборчива.
На что Рафаэль и Даррелл ответили громким смехом, причем мои слова не помешали Джерри носить ко мне на кровать самых разных животных.
Что может сравниться с матрацем, мокрым от зверей? Невольно ощутишь, что весь мир твоя родня!
О том, что Даррелл был женат дважды, знают почти все. Но до первой женитьбы у него была очень неординарная подруга, судя по биографии, написанной Дугласом Боттингом:
Джеральд встретил Урсулу на дне рождения у приятеля, и она мгновенно окрестила его «жукологом». Его очаровала не только ее красота, но и совершенно уникальная речь «ее суровая, решительная война с английским языком».
Эта стройная красотка страдала от своеобразной разновидности устной дислексии. Она использовала слова и выражения совершенно не в том смысле, какой они в себе несли. Она могла с восторгом рассуждать об «архипелагах Моцарта», о том, что быков отправляют к ветеринару, чтобы «хлестать», и об «абордаже», сделанном ради избавления от внебрачного ребенка.
Однажды Джеральд пригласил свою подругу на обед в ресторан («Она отличалась аппетитом ненасытного питона, -вспоминал он, -и совершенно не думала о деньгах»), затем на симфонический концерт (туда Урсула принесла своего щенка-пекинеса, он вылез из корзинки и устроил небольшой переполох).
Но хотя Джеральд был влюблен в Урсулу, его сердце было навсегда отдано животным. Она понимала, что раньше или позже ее возлюбленный кончит свои дни в объятиях гориллы или будет сожран на завтрак голодным львом.
Джеральд и его сад насекомых
Вместе с Роджером мы открыли там много интересного.
Роджер, например, узнал, что не следует нюхать шершней, что деревенские собаки убегают с громким визгом, если поглядеть на них через калитку, и что цыплята, которые соскакивают вдруг с кустов фуксии и уносятся с безумным кудахтаньем, хотя и желанная, но недозволенная добыча.
Этот сад игрушечных размеров был для меня настоящей волшебной страной, где в цветочной чаще суетилась такая живность, какой я еще ни разу не встречал.
В каждом розовом бутоне среди тугих шелковых лепестков жили крохотные, похожие на крабов паучки, поспешно удиравшие в сторону от ваших любопытных глаз. Их маленькие прозрачные тельца были окрашены в тон цветов, на которых они обитали: розовые, кремовые, винно-красные, маслянисто-желтые.
По усеянным тлями стеблям, будто лакированные игрушки, ползали божьи коровки. Они переползали со стебля на стебель и поедали анемичных тлей.
А над цветами с солидным деловым гудением летали пчелы-плотники, похожие на пушистых голубых медведей.
Аккуратные гладкие бражники весело носились над дорожками, замирая иногда в воздухе на распахнутых, дрожащих крыльях, чтобы запустить в середину цветка свой длинный гибкий хоботок.
По белым мощеным дорожкам сновали крупные черные муравьи, собираясь кучками вокруг какой-нибудь диковины: дохлой гусеницы, обрывка розового лепестка или метелочки травы, набитой семенами.
А из окрестных оливковых рощ через ограду из фуксий лился бесконечный звон цикад. Если бы знойное полуденное марево стало вдруг издавать звуки, это и было бы как раз вот такое удивительное звенящее пение.
статья в авторской интерпретации
продолжение следует
Спасибо за внимание!
До новых встреч на моем канале
Источники: литература- Д. Даррелл "Моя семья и другие звери". Дж. Даррелл "Звери в моей постели"