Вступительный экзамен по математике в ЛГУ
За одной из парт готовился к ответу щуплый, худощавый очкарик с прыщами на лице.
Бородатый профессор, принимавший экзамен, славился тем, что «валил» любого, кто, по его мнению, не обладал достаточным IQ для учёбы в этом заведении. Сейчас он явно скучал, равнодушно оглядывая экзаменуемых и пытаясь хоть как-то себя развлечь. Его взгляд скользил по аудитории в поисках списывающих — чтобы с позором выгнать их, получив свою порцию злорадного удовольствия.
На свою беду, досрочно отвечать вызвался именно очкарик. Он решительно направился к столу экзаменатора.
Теорию парень сдал блестяще. Профессор повеселел, с неожиданным интересом разглядывая прыщавого юношу. «Вызубрил», — подумал бородатый гелертер и выдал ему задачу.
Бегло прочитав условие, очкарик тут же написал ответ, решив её в уме.
Профессор удивлённо поднял брови и дал вторую задачу. На этот раз парень справился ещё быстрее и уже собрался уходить с заслуженной пятёркой.
— Постой-ка! — сказал профессор и, с внезапным азартом сунув ему третью задачу, пристально наблюдал за реакцией.
Очкарик решил и её, затем многозначительно посмотрел на экзаменатора, всем видом показывая, что пора бы заканчивать.
Но профессор не спешил ставить оценку. Хитро улыбаясь, он протянул листок:
— Последняя задачка на сообразительность. Решишь — сразу пятёрка.
Условие требовало доказать примерно следующее: «Всякое замкнутое n-мерное многообразие гомотопически эквивалентно n-мерной сфере только тогда, когда оно гомеоморфно ей».
Очкарик, уже мысленно распевавший «Gaudeamus», прочитал условие и замер, пытаясь понять, о чём вообще идёт речь.
— Мне… нужно время, — наконец выдавил он.
— Пожалуйста, — профессор самодовольно щурился, радостно ожидая развязки.
Прошёл час. Кто-то уже получил заветные оценки, кто-то провалился, но очкарик всё ещё что-то писал, зачёркивал, снова писал, вытирая пот со лба.
— Эй! — вдруг крикнул он, будто очнувшись.
Все в аудитории, включая бородатого «злодея», вздрогнули и уставились на него.
— Эй, это я тебе говорю, бородатый! — очкарик тыкал пальцем в профессора, словно был не в себе.
Рты открылись у всех — никто не смел так обращаться к грозному экзаменатору.
— Профессор, ведь это же великая гипотеза Пуанкаре! Как я могу её доказать за час, если её сто лет никто не мог решить?!
Профессор на секунду задумался, затем молча поставил «отлично» в экзаменационный лист, подошёл к юноше, пожал ему руку и сказал:
— Поздравляю вас, товарищ студент. Вы первый, кто хотя бы узнал эту задачу.
Так в 1982 году Григорий Перельман стал студентом математико-механического факультета Ленинградского государственного университета.
Спустя 20 лет Григорий Перельман доказал одну из «задач тысячелетия», с которой впервые столкнулся на вступительном экзамене. Теперь она носит название *гипотеза Пуанкаре — Перельмана. В 2010 году математику присудили премию в 1 миллион долларов, от которой он отказался.