Житейская история из серии «как в кино». Я постоянно топлю за то, чтобы авторы писали о том, что пережили – так будет правдиво, а значит интересно. Но не каждый автор согласится писать открыто о своих подвигах, просчётах и неудачах. Особенно о неудачах. История моего друга как раз об этом, и он наотрез отказывается вставить сие в какой-нибудь свой фильм. Но мне разрешил огласить сюжет без упоминания имён.
Прежде чем приступить к пересказу случившегося, ещё немного углублюсь в проблему правдивости пережитых историй. Помните, как в школьные годы метафорический задира Васька хвастался, как он с хулиганами в тёмной подворотне встретился? Не помните, так я напомню: хулиганов в первый рассказ было двое, а через неделю уже армия. А всё потому что Васька всех раскидал своей натруженной левой. Без вмешательства правой.
Тут фильм вышел биографический «Роднина». Вот там ни капельки трудностей или переживаний. Машина Ирина Роднина штампует олимпийское золото без остановки, не отрываясь на бытовые слюни. Слёзы радости – вот, что к лицу советской победительницы. И никакие другие эмоции в фильме о победах присутствовать не могут! А фильм о фигуристке, но никак не о женщине Ирине Родниной – это вам не драма, это спорт, где мы всегда первые и иначе быть не может!
Такие фильмы получаются, когда герой биографической истории жив и контролирует съёмки. А в переживаниях никто не хочет признаваться, каждый герой хочет выглядеть, словно он таким уже родился, с олимпийским золотом в генах. Серебро или бронза вызывают рвотные аллергические реакции. Поэтому слова Роднина и Женщина не могут быть рядом. Женщина это что-то плаксивое, нежное и мягкое. Не про победы, короче.
Был у нас ещё такой случай, имён назвать не могу, ибо речь о живущих ныне родственниках героини. Затеяли мы с товарищем режиссёром снять историю о подвиге героическом женщины отважной во времена ВОВ. Изучили архивы, воспоминания очевидцев, имевшиеся о подвиге заметки со дня победы, по горячим следам написанные. И поняли, что на самом деле происходило в партизанском отряде, и почему подвиг получился. История обещала быть живой, настоящей, с личной трагедией неоправданно оклеветанной героини, совершившей реальный подвиг.
В деле биографических историй есть святое правило обращаться к родственникам, особенно, если живы те, кто героя помнит лично. Просить благословления раскрыть образ героя. И вот мы встречаем категорический запрет писать правду. А дело в том, что наша героиня на момент совершения подвига была беременна. А родственники сей факт пожелали убрать из сценария, как порочащий их родственницу.
«Героиня не может быть женщиной лёгкого поведения»
Никакие призывы к логике, здравому смыслу и уважению памяти родственницы не помогли. Родня настаивала, что о беременности и слова нельзя молвить. Стыдно это в войну в партизанском отряде обрюхатиться. Не по партийному это, не по подвиговскому, не по геройски!
Теперь понимаете, что такое страх правды в историях по реальным событиям? Вот и друг мой о косяке своём рассказал и в кусты за вымышленным именем спрятался. Потому что если сам напишет, то все поймут – с ним случилось. А история такая:
Сценаристы часто попадают на уговоры быстро-быстро что-то написать без договора, за обещанный гонорар. Потом никто не вспоминает данных обязательств по оплате, особенно, если работу сценариста отдают на переделку или доводку редактору. Или вообще снимать отказываются по необъяснимым причинам. И тогда сразу возникает вопрос:
«Ты в профессии не первый день, а всё в сказки без контракта веришь?»
Так товарищ мой попался на уговоры, работу три недели делал, а в ответ получил комбинацию из пальцев с удивлённым восклицанием:
«Мы же ничего снимать не будем!»
Будут они снимать, не будут – их дело. Сценарист написал, извольте потраченное время возместить денежным эквивалентом. Так принято. Написанный по чудаковатой заявке заказчика сценарий никому в том виде как есть не продашь – его или переписывать как новый проект, или выкидывать. Так что деньги на бочку! А с той стороны отвечают:
«Нет договора, не будет и денег! В суд на нас подавай!»
Вот о таком уважающий себя сценарист никогда не расскажет – коллеги засмеют. Кто же пишет без договора, а особенно без аванса? Не в детском саду живём, ей богу!
И идёт мой товарищ домой в грустном настроении после того, как его из той конторы в суд послали. А дома жена и дочка какие-то тихие, улыбчивые и подозрительно вежливые. Ещё и ужин готов с любимыми блюдами и пирогом с вишней. У опытного сценариста сразу подозрения проснулись. Мало проблем с неоплаченной работой почти в месяц длиной, так тут ещё женская часть семейства в странном настроении.
«Выкладывайте, что случилось! У папки нет настроения наблюдать, как тут разыгрывается семейная идиллия»
Никакие «может потом» не сработали, потребовал всё выложить, как есть, немедля. А как есть оказалось ещё круче, чем неоплаченный сценарий. Дочь в семнадцать лет попала в положение как та героиня ВОВ, совершившая подвиг. Залетела, если по-народному. И не абы от кого, а от дальнобойщика! У друга от такой новости, которая, как он думал, только в дешёвом сериале случиться может, рот открылся и не закрывался с минуту.
Жена как могла давила на жалость, на детскую глупость, мол парень из грузовика молодой, задурил девке голову рассказами романтическими, она рада слушать и бегала к нему на стоянку после школы или в выходные под прикрытием, что к подружкам с физикой разбираться. И так полгода. Едет дальнобойщик на север, останавливается передохнуть, дочка к нему. Едет через три дня на юг, снова на остановку и дочка без опозданий встречает.
И всё бы было хорошо, если бы, едва узнав о беременности, юный дальнобой не сменил направление, даже номер телефона поменял. Вот теперь дочка всё маме рассказала, а та, после шока, решила папу подготовить через ужин вкусный и улыбки натянутые. Не сработало.
И вот тут наступает кульминация. Товарищ мой рассказал так:
«Сижу я, слушаю всё это с отпавшей челюстью, а в голове одна мысль – и чем ты лучше своей доверчивай доченьки? Та хоть ради святого чувства на стоянку к дальнобойщику бегала, а ты писал как проклятый три недели без договора и без аванса из чувства какого?»
Жена подумала, что мужик закипит. А он слезу скупую с глаза стёр и всё, что смог вымолвить:
«Рожай, что делать то! Вытянем, буду только по договорам и авансам теперь работать».
Ни жена, ни дочь ничего не поняли, лишь громко выдохнули, что пронесло. И поняли, что папка у них золотой. И пусть профукал три недели труда, но они-то об этом не знают…
У автора открыт канал в telegram, где в формате коротких новостей о российском и немного мировом кино каждое утро начинается с позитива!