— Галина Николаевна, а у вас губа не треснет?! — огрызнулась Полина, отложив вилку и даже не пытаясь скрыть возмущение.
Муж Полины, Сергей, поперхнулся компотом и закашлялся. Он умоляюще посмотрел на жену, безмолвно прося не начинать скандал.
— Что ты сказала? — голос свекрови стал ледяным. — Как ты смеешь так разговаривать со старшими?
— А как вы смеете требовать от нас влезть в кредитную кабалу ради вашей великовозрастной доченьки? — Полина резко встала из-за стола. — Машке тридцать два года, пусть сама зарабатывает на жильё!
Галина Николаевна побагровела, её рука с зажатой в ней вилкой дрогнула, словно она размышляла, не метнуть ли столовый прибор в невестку.
— Моя Машенька — талантливая девочка! Ей нужно сосредоточиться на карьере, а не на ипотеке!
— На какой карьере? Третий год сидит на шее у родителей после очередного увольнения!
Воздух на кухне сгустился настолько, что его, казалось, можно было резать ножом. Семейный ужин окончательно превратился в поле боя.
Конфликт между Полиной и Галиной Николаевной тлел с первой встречи, когда свекровь окинула будущую невестку холодным взглядом и процедила: "Худовата. Детей рожать сможет ли?"
За пять лет брака Полина испробовала все: улыбалась, готовила любимые блюда свекрови, дарила подарки. Галина Николаевна принимала знаки внимания как должное, но никогда не упускала случая уколоть невестку.
— Борщ, конечно, съедобный. Может, я научу тебя готовить, Полечка?
Перелом наступил на третьем году брака, когда свекровь раскритиковала стряпню Полины при гостях.
— А не попробовать ли вам, Галина Николаевна, готовить самой для своего сыночка? — взорвалась Полина.
После скандала Сергей две недели спал на диване. А через месяц свекровь привела к ним Машу, свою младшую дочь.
— Пусть поживет у вас, пока не найдет квартиру.
— А почему не у вас? — спросила тогда Полина.
— У нас с отцом однушка, тесно. А у вас двушка просторная.
Маша прожила у них почти четыре месяца, не помыла ни одной тарелки и разбила любимую вазу Полины. Когда невестка намекнула, что пора съезжать, Галина Николаевна закатила скандал:
— Выгоняете мою девочку!
Маша съехала, но стала главным оружием свекрови в войне против невестки. И вот теперь — требование взять кредит.
После злополучного ужина мир в семье рухнул окончательно. Галина Николаевна объявила настоящую войну.
— Сереженька, эта твоя... жена совсем не уважает семейные ценности, — жаловалась она по телефону сыну. — Я просто хотела помочь Машеньке, а она нахамила мне!
Сергей метался между двух огней. Дома его встречала мрачная Полина.
— Твоя мать опять звонила? — спрашивала она, даже не оборачиваясь.
— Да так, интересовалась, как дела, — врал он.
— Врешь и не краснеешь. Она уже всем родственникам растрезвонила, какая я плохая.
Полина не преувеличивала. Тетки, дядья и даже дальние родственники Сергея стали звонить с "дружескими советами".
— Полиночка, нужно прислушиваться к старшим, — ворковала тетя Зина. — Галя просто беспокоится о дочери.
— А вы бы взяли кредит для племянницы мужа? — резко отвечала Полина.
В супермаркете неподалеку от дома Полина столкнулась со свекровью. Галина Николаевна демонстративно отвернулась и громко сказала подруге:
— Представляешь, отказалась помочь сестре мужа! А сама шубу новую купила!
— Я на свои деньги покупаю одежду! — крикнула Полина через весь магазин.
Кассирша с интересом наблюдала за разворачивающейся драмой. Скандал был на грани.
Сергей напоминал воздушный шарик, зажатый между двумя острыми иголками. С одной стороны — любимая жена, с другой — мать, которая вырастила его одна после смерти отца. Он мучительно метался между двумя фронтами.
— Полинка, может, мы хотя бы обсудим это? — осторожно предложил он, когда они остались одни.
— Обсудим что? Как влезть в кабалу на пятнадцать лет ради твоей великовозрастной сестрицы? — Полина швырнула в раковину тарелку так, что та чудом не разбилась.
— Я не говорю, что мы должны соглашаться. Но, может, предложим помочь с первым взносом?
— Ага, а потом она не будет платить, и нам всё равно придётся взять это на себя.
Сергей вздохнул. Логика жены была безупречной.
На следующий день он навестил мать. Галина Николаевна встретила его заплаканная.
— Сыночек, я старая больная женщина. Кто о Машеньке позаботится, если не ты?
— Мам, но Маше тридцать два. Она взрослая.
— Не понимаешь ты материнского сердца! — всхлипнула Галина Николаевна. — Дочь надо пристроить, пока я жива!
Дома его ждал допрос от Полины:
— Ну и как там свекровушка? Опять слезами заливалась?
— Полин, ей правда тяжело.
— А нам легко будет пятнадцать лет горбатиться на твою сестру?
Сергей попытался обнять жену, но та отстранилась. Впервые за пять лет брака он почувствовал, что песок уходит из-под ног.
— Полинка, я люблю тебя, — тихо сказал он.
— Тогда докажи это, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Выбери наконец, на чьей ты стороне.
Полина не спала всю ночь, ворочаясь и прокручивая в голове возможные варианты решения проблемы. К утру план созрел — дерзкий, почти безумный, но, возможно, единственно верный.
— Ты куда в такую рань? — сонно пробормотал Сергей, когда она вставала с постели.
— В банк, — коротко ответила Полина.
— Зачем?
— Узнать условия кредита для Машеньки, — с нажимом произнесла она последнее слово.
Сергей удивлённо приподнялся на локте:
— Ты серьёзно?
— Абсолютно, — улыбнулась Полина, и что-то в её улыбке заставило Сергея насторожиться.
В банке Полина действительно консультировалась по ипотеке, но не для Маши. Она узнавала о максимально возможной сумме кредита под залог квартиры свекрови.
Следующим пунктом был визит к риэлтору — старой подруге Кире.
— Нужно найти квартиру для золовки. Бюджет небольшой, район не имеет значения, главное — чтобы можно было быстро оформить сделку.
— А что с первоначальным взносом? — деловито поинтересовалась Кира.
— Первоначальный взнос будет под залог квартиры свекрови, — ответила Полина с загадочной улыбкой. — Только свекровь об этом пока не знает.
— Полинка, ты играешь с огнём, — покачала головой подруга.
— Нет, я просто даю человеку то, что он просит. Галина Николаевна хочет квартиру для дочери? Она её получит. Но на моих условиях.
План был прост: найти дешёвую квартиру на окраине, оформить ипотеку на Машу и Галину Николаевну, а их нынешнюю квартиру выставить в качестве залога. Пусть мать с дочерью сами выплачивают кредит.
Полина действовала быстро, как командир спецоперации. За три дня Кира нашла подходящую однушку в новостройке на окраине — маленькую, но с ремонтом. Цена была вполне подъемной.
— Я всё подготовила, — сообщила Полина мужу. — Теперь нужно пригласить твою маму и Машу на ужин.
— Ты сдалась? — удивился Сергей.
— Я нашла решение, — таинственно улыбнулась она.
За ужином Полина была сама любезность. Свекровь настороженно наблюдала за внезапно подобревшей невесткой.
— Галина Николаевна, я всё обдумала. Вы правы, надо помочь Маше с жильём.
Маша перестала жевать и уставилась на Полину. Свекровь прищурилась:
— И что ты предлагаешь?
— Я нашла отличную квартиру и банк с хорошими условиями по ипотеке.
Полина разложила на столе документы и фотографии квартиры.
— Первоначальный взнос — всего пятнадцать процентов. Можно оформить под залог вашей квартиры.
— Под залог нашей? — переспросила побледневшая Галина Николаевна.
— Конечно. Вы же хотите помочь дочери?
— А почему не вашей квартиры? — возмутилась свекровь.
— Потому что мы не настаивали на покупке жилья для Маши, — парировала Полина. — Это ваша инициатива, вы и рискуйте.
Галина Николаевна побагровела:
— Ты... ты специально это придумала!
— Нет, я лишь предлагаю разумное решение. Если вы отказываетесь, значит, не так уж вам важно обеспечить дочь жильём.
Маша внезапно расхохоталась, глядя на перекошенное лицо матери.
— Мама, хватит уже этой комедии, — сказала Маша, продолжая смеяться. — Полина раскусила твой план.
Все уставились на Машу. Галина Николаевна побледнела.
— Какой еще план? — растерянно спросил Сергей.
— План выселить меня из маминой квартиры, — пояснила Маша, накладывая себе салат. — Мама нашла себе ухажёра, дядю Валеру, и хочет, чтобы он к ней переехал.
— Дочь, что ты несёшь? — прошипела Галина Николаевна.
— Правду, мамуля. Ты же сама сказала: "Машку надо в отдельную квартиру спихнуть, чтобы Валере место освободить".
Полина ошеломлённо смотрела на золовку, затем перевела взгляд на свекровь. Та сидела пунцовая, сжимая в руке вилку так, что костяшки пальцев побелели.
— Вы... вы... — начала Полина, но закончить не смогла, задыхаясь от смеха.
— Ай да свекровушка! — выдавила она наконец. — А я-то думала, вы за дочь переживаете!
— Мама, а кто такой дядя Валера? — медленно спросил Сергей, переваривая информацию.
— Валера — мой... друг, — промямлила Галина Николаевна, не глядя сыну в глаза.
— Скажи уже честно, — фыркнула Маша. — Бойфренд. Причем моложе тебя на пять лет!
— Тебе шестьдесят три, мама, — медленно произнес Сергей, — и у тебя... бойфренд?
— А что такого? — вдруг вскинулась свекровь. — Я еще не старуха! Имею право на личную жизнь!
Полина расхохоталась:
— Галина Николаевна, так честнее было бы сразу сказать: «Хочу устроить личную жизнь, помогите дочке с жильем».
— Мне было неудобно, — пробормотала свекровь.
— А требовать от нас влезть в кредитную кабалу — удобно? — возмутилась Полина.
Сергей вдруг громко расхохотался, глядя на мать:
— Мама, ну ты даешь! Валера, значит?
Месяц спустя.
Через месяц Маша все-таки переехала. Галина Николаевна продала свою квартиру, купила дочери студию, а сама перебралась к таинственному Валере в соседний район.
— Знаешь, — задумчиво сказала Полина мужу, когда они остались одни в своей теперь спокойной квартире, — в чем-то я даже зауважала твою мать.
— В чем же? — удивился Сергей.
— В шестьдесят три закрутить роман и решиться на перемены — для этого нужна смелость.
Они переглянулись и рассмеялись. А на следующий день Полина неожиданно для себя позвонила свекрови и пригласила ее с Валерой на ужин.