Пусть Васильевский остров и «прекрасен, как жаба в манжетах», но в нашей родовой жизни он значит немало. С лета 1947 года Горный институт осваивала Мама. Сюда же, ей на смену, летом 1980 года из военных казарм пос. Горелово подтянулся и я. Мало того, жизнь кидала так, что на Большом проспекте В.О. жила и моя семья. Прочую круговерть событий, связанную с жизнью на острове, опускаю. Отсюда было и решение, двигаясь по Английской набережной не проехать дальше, к Писарева, а перевалить через мост и оказаться в привычной мне островной обстановке. На Острове выполнил боевой разворот у ледокола «Красин», а когда-то «Ермак». Современному поколению, что Красин, что Ермак…
Вернусь к alma mater, к Горному институту. Между мной и Мамой, интересный оборот, родился ещё один патриот Горного института, и, что характерно, некоторое время и сотрудник ВНИГРИ Юрий Александрович Траубе, человек не то, чтобы абсолютно уникальный, но для нас, горных инженеров, вышедших из ЛГИ, да ещё и ВНИГРИ-шник, крайне нужная личность. Именно ему муза на Южном Урале в 1962 году, меня ещё не было, насвистела мелодию и текст неформального гимна Горного института, поётся он хором, лучше нетрезвым, можно в отсутствии музыкальных инструментов. Приведу его полностью, а то мало-ли потеряется или его чем-то заменят, очевидно, что неблагозвучным:
«Солнце завалилось спать за облака,
Тянется ночная смена,
Я смотрю на шпиндель грязного станка,
Хочется уснуть мгновенно…
Гудит мотор, гудит со страшной силой,
Дробит и рвёт ночную тишину,
По сантиметрику, по сантиметру
Коронка лезет, лезет в глубину. (2 раза)
Выбрали не зря мы Горный институт,
Славную судьбу бродяги,
Лучше по болотам топать на маршрут,
Чем всю жизнь марать бумаги.
Мы будем пить и жрать со страшной силой
И нарушать повсюду тишину,
По сантиметрику, по сантиметру
Всю жизнь гонять коронки в глубину. (2 раза)
Смерть придёт, как призрак, тощий и босой
Где-нибудь в горах Бырранга,
Стукнет, из каприза, даже не косой,
А шестиметровой штангой,
И заревёт мотор со страшной силой,
Когда под гробовую тишину
По сантиметрику, по сантиметру
Нас на верёвках спустят в глубину,
По сантиметрику, по сантиметру
На двух верёвках спустят в глубину».
В принципе, очень советский гимн. Отработал своё и иди, помирай, так мы думали до «перестройки», но теперь стала ясна вся пропасть наших заблуждений, в советское время на пенсию можно было не только выжить, но и прилично, интересно жить. Так, что гимн очень даже современный. Впрочем, Юрий Александрович был известным вольнодумцем и именно ему принадлежит следующее произведение:
«Я люблю дороги,
Мыслящих поэтов,
Я люблю блондинок,
Знаю толк в еде,
Только почему-то,
Вопреки газетам,
Я совсем не вижу
Радости в труде»
На этих и других стихах, уже сочинённых во ВНИГРИ (нефтяном и газовом геологоразведочном институте) карьера поэта рухнула, и он уехал в Мурманск. Там такое было можно. Однако путь Траубе, как горного инженера оставался твёрд и почти вечен. Юрий Александрович дошёл вместе с нами до лета 2021, теперь мы идём без него, но, время от времени, под его песни и по-прежнему любим дороги, блондинок и поесть, а газеты не любим, хоть и пользуемся.
Вот и Горный институт! Под двуглавым орлом увенчанным императорской коронной орден Ленина, орден Трудового Красного Знамени, орден Октябрьской Революции. Все награды на местах. Все получено за дело и по делу. Горжусь ими не меньше, чем семейными реликвиями. А по всему парадному фасаду, как медали, памятные доски Д.В. Наливкину, П.Г. Соболевскому, В.А. Обручеву, В.И. Бауману, Б.И. Бокий, Н.С. Курнакову, А.П. Карпинскому, А.А. Скочинскому, А.П. Герману, Е. С. Фёдорову, И.А. Ефремову…
Высшее военно-морское ордена Ленина, Краснознаменное, ордена Ушакова училище имени М. В. Фрунзе. Тут, как в сказке, Дед в училище учился, учился, недоучился, Папа в училище учился, учился, недоучился, а я так сказал сам себе: - ну тебя, Училище, нафиг. С таким-то отношением к Черновым-Якуцени, оставайся без нас.
Дед в этом училище дошёл до второго курса, но, как язвенник был отчислен, однако из флота не уволен, а переведён служить дальше. Язва ушла при обороне Севастополя, а Дед остался! Папа учился в этом училище, до четвёртого курса, пока не начались репрессии и не расстреляли отчима. Тут стало не до училища, и Папа стал полярником, с 1934 по 1938 год, спасибо Павлу Фёдоровичу Рахманову, укрыл Папу у себя м академику Визе, взял на работу и прикрыл своим героически-академическим плечом.
Несколько поворотов руля и я на своём берегу, в любимой мною Старой Коломне.