О, судьба! я прошу тебя,
Будь ты с нею добра,
Сбереги от невзгод её,
Где б она ни была!
Год 1882 для юной Софьи Крамской начался очень счастливо. Она уже совсем взрослая и как-то внезапно из гадкого утёнка, который всем казался незаметным, некрасивым, превратилась в стройную привлекательную девушку. И она влюблена! Влюблена так сильно и страстно, как только девушки умеют любить в этом возрасте: романтично, пылко и на всю жизнь. Её избранник конечно же самый красивый, самый лучший на свете, и он любит её. И они наконец-то помолвлены, свадьба не за горами. От этих радостных мыслей Сонечке хочется закружиться в танце, расцеловать маменьку и папеньку.
После помолвки молодых отец Софьи, талантливый художник, известный как предводитель "бунта четырнадцати" в Академии художеств и один из главных организаторов "Товарищества передвижников", Иван Николаевич Крамской, обожающий свою единственную дочку и одобряющий её выбор, пишет парные портреты жениха и невесты.
Избранник Сонечки был действительно хорош и умён. На нас с портрета Крамского смотрит обаятельный молодой человек с глубоким вдумчивым взглядом. Это старший сын медицинского светилы Сергея Петровича Боткина, Сергей Сергеевич Боткин, который в будущем тоже станет доктором медицины, профессором.
Портрет дочери особенно хорош. На тёмном фоне ярко высвечен стройный силуэт в светлом платье. Мягкие локоны свободно ложатся на плечи. Но во всём облике ощущается какая-то незащищённость, а в глазах девушки не светится грядущее счастье. Либо отец предчувствовал печальные события, либо её душа сама подсказывала предстоящие печали. И действительно, счастье Сонечки оказалось недолгим. Неожиданно для всех, как и впрочем, для самого себя, Сергей понял, что всё больше и больше влюбляется в подругу своей невесты, что это новое чувство и есть настоящая любовь, а Сонечка просто очаровала его своим обаянием, но это не было любовью. И вся эта ситуация закончилась тем, что Сонечкин жених стал мужем её лучшей подруги. А подруга её, Сашенька, тоже дочь известного человека, Павла Михайловича Третьякова, коллекционера, основателя Третьяковской галереи.
В том, что Александра и Сергей полюбили друг-друга нет ничего предосудительного, но всё произошло так быстро, что выглядело двойным предательством по отношению к Софье. Юная девушка тяжело перенесла это обстоятельство. Глубокая тоска и чувство одиночества надолго поселились в её сердце. Она стала как будто совсем другой девушкой. Вот как описывала её ещё до начала разрыва помолвки вторая дочь Павла Третьякова , тоже её подруга, Вера: "Соня была некрасива, но с умным энергичным лицом, живая, весёлая и необычайно талантливая к живописи. В 16-17 лет Соня похорошела, волосы отросли, фигура у неё стала длинная, тонкая, она прекрасно танцевала, её весёлость, остроумие, обаяние привлекали к ней много поклонников."
Ею восхищался в том числе Илья Репин, бывший ученик её отца, и Альберт Николаевич Бенуа, известный акварелист и архитектор.
Иван Николаевич очень переживал за душевное состояние дочери. Вся эта ситуация напомнила ему те чувства боли и отчаянья, которые пришлось пережить и его жене, тоже Софье, до их женитьбы, хотя ситуация была совсем другая. Крамской познакомился со своей будущей женой в гостях у друга Иванова, тоже художника, и сразу почувствовал к ней симпатию, быстро переросшую в любовь, которую он вынужден скрывать. Дело в том, что милая 19-летняя девушка Софья Прохорова, была не венчаной женой его приятеля, верила ему и очень надеялась, что он возьмёт её замуж.
А вскоре выяснилось, что у Иванова уже есть жена за границей. Однажды, ничего не сказав Софье, он уехал. Девушка в отчаянии. Она и так была скомпрометирована своим положением, для окружающих она "женщина лёгкого поведения". Её репутация погублена, но не для Крамского. Он делает ей предложение. Их брак оказался крепким и счастливым. Софья Николаевна стала для Крамского не только любимой женщиной, но и другом, помощником, самым главным для него критиком. В семье родилось шесть сыновей и одна дочка, которая стала любимицей отца, его талантливой ученицей, его гордостью.
Крамской написал много её портретов, начиная с раннего возраста, на которых мы видим, как росла, взрослела и хорошела его дочь.
Но практически на всех портретах во взгляде чувствуется тень печали, как предчувствие тяжёлой судьбы.
Портрет с кошкой, написанный в скором времени после размолвки с женихом, очень ярко передаёт душевное состояние Сони. Тяжёлый, потухший взгляд устремлён в никуда, в глазах нет искорки, нет интереса к жизни. Пушистый котёнок, доверчиво прижавшись к девушке, мирно дремлет, как бы поддерживая её своим теплом. Очень выразительны кисти рук девушки. Тонкие длинные пальцы безвольно опущены. В них, как в глазах, как будто нет жизненного импульса. Со временем Соня смогла простить подругу и сохранить отношения. Главной её поддержкой и опорой стал отец, его уроки, их совместное творчество. Но на личную жизнь девушка как будто наложила табу. И это очень беспокоило отца.
Уж он то знал, как творческому человеку нужна поддержка любимого и любящего близкого. Он был болен, аневризма сердца, и будущее дочери тревожило его. "Девочка, а как сильна, как будто уже мастер", - восторгался Иван Николаевич её способностями, но при этом добавлял: "Подумаю иногда, да и станет страшно, личная жизнь грозит превратиться в трагедию".
В 1884 году они вместе побывают во Франции, где много будут работать на пленере, изучать творчество талантливых художников, посещая разные музеи.
А через три года в возрасте 49 лет Иван Крамской умрёт прямо во время работы. Он писал портрет Детского врача Карла Раухфуса. Во время сеанса ему стало плохо. Все усилия доктора спасти художника не помогли. Портрет остался незавершённым. Для молодой девушки это была невосполнимая утрата. "Между Соней и её отцом была редкостная дружба, переходившая в обоюдное обожание," - вспоминала об их взаимной привязанности Вера Третьякова. Что могла чувствовать молодая девушка, потеряв столь дорогого человека, бывшего для неё примером, опорой, защитой, самым главным и счастливым даром судьбы, можно только догадываться.
Портрет отца, написанный ею незадолго до его смерти, стал одной из самых известных работ начинающей художницы.
На портрете Иван Николаевич в глубокой задумчивости отдыхает в кресле, откинув голову на подушку. Его часто стали мучать сердечные и головные боли. Рано поседевший, он выглядит старше своего возраста. Портрет выполнен с большой реалистичностью и любовью. "Одна строгая правда и глубина," - говорил о работах дочери Крамской, и этот портрет тому подтверждение. В том же году вместе с портретом отца она написала и портрет матери "За газетой".
Изобразив её сидящей на стуле, углублённой в чтение, без каких либо предметов мебели, или иных деталей, как бы подчёркивая сосредоточенность героини портрета на чтении. После смерти дорогого им человека они обе осиротели, горе сблизило их, хотя между дочерью и матерью всегда были тёплые отношения.
После смерти отца, Софья с ещё большим усердием отдаёт всю себя живописи, как бы чувствуя ответственность продолжать его дело и быть достойной. Она берёт уроки живописи у друга отца, художника Александра Дмитриевича Литовченко и Александра Петровича Соколова, сына известного портретиста первой половины 19 века Петра Соколова. Софья прислушивается к советам Архипа Куинджи, творчество и человеческие качества которого, высоко ценил отец, называл его "глубокомысленным греком". До нашего времени, к сожалению, сохранилось не так уж много работ Софьи Ивановны.
На этой картине в чертах молодой девушки, мирно спящей на белоснежной подушке, украшенной нежной ажурной отделкой, мы узнаём черты самой Софьи. Голубое одеяло также оформлено красивой прозрачной вышивкой. Мягкие, вьющиеся волосы разметались по подушке. Но даже в дымке этого мирного сладкого сна витает лёгкая тревога. К Софье Крамской приходит успех, она становится известной портретисткой. В 1880-ых годах Софья Ивановна получала довольно много заказов, в том числе от великосветской знати.
Сохранился акварельный портрет Великого князя Константина Константиновича Романова в роли Гамлета, который очень любил театр, живопись, поэзию, сам писал стихи и, увлёкшись пьесами Шекспира, в течении нескольких лет написал перевод "Гамлета". Возможно Софья Ивановна присутствовала на спектакле, который К.К. Романов поставил для офицеров и сам сыграл главную роль. Но возможно портрет был сделан по фотографии.
До нашего времени дошёл также портрет Марии Гавриловны Савиной, заслуженной артистки императорских театров, написанный маслом.
По одному из писем Репина стало известно, что он сделан по заказу актрисы. Художнице пришлось написать два варианта, т.к. первый заказчице не понравился. Вторым же вариантом она осталась довольна, и портрет всё время висел у неё в особняке, а после смерти Савиной перешёл по её завещанию в собственность Дома-интерната ветеранов сцены.
Софья Крамская активно участвовала в различных выставках, в том числе и в Академии художеств, была очень востребована, получала много заказов, пробовала себя в разных направлениях: портретная живопись, жанровые картины.
Занималась иллюстрацией книг. Вот одна из них - "Разговор двух дам", написанная к поэме Гоголя "Мёртвые души"
В 1890-х годах Софья какое-то время жила в Париже, где посещала частную живописную школу, изучала языки. Здесь её поддерживал старинный друг отца скульптор Марк Антокольский. В 1907 году на родине Ивана Крамского в городе Острогожске при общественной библиотеке была учреждена общественная галерея его имени. Это событие приурочили к 70-летию со дня рождения Крамского и 20-летию со дня кончины. Софья Ивановна вместе с братьями приняла активное участие в её создании. Она хлопотала по вопросам строительства музейного здания. Вела переговоры с разными частными лицами и художественной Академией. Обратилась к друзьям отца, талантливым художникам, которые откликнулись на её просьбу, и переслали некоторые свои работы в дар музею. Среди них Репин, Куинджи, Кошелев, Ярошенко, Корзухин.
Искусствоведы, изучая каталоги выставок тех лет, пришли к выводу, что Софья Крамская выполнила серию портретов царственных особ: императора, императрицы, цесаревича и великих княжон. Приглашение именно её для выполнения таких портретов было не случайным, ведь И.Н. Крамской неоднократно писал представителей царской семьи. А его старший сын Николай служил архитектором при министерстве императорского двора.,
Вся серия портретов представителей царской семьи, написанных Софьей Ивановной, хранилась в Острогожском музее, но во время Великой Отечественной войны в 1942 году музей почти весь сгорел, а вместе с ним и много ценных картин.
Личная жизнь Софьи Ивановны наладилась в 1901 году. Лишь в 35 лет она смогла впустить в своё сердце любовь и доверие к мужчине. Её спутником жизни стал Герман Фёдорович Юнкер, юрист, многие годы проработавший присяжным поверенным в Петербургском совете. Их отношения были гармоничными и счастливыми. Герман Фёдорович с увлечением занимался исследованием истории декабристов, писал книгу, а Софья Ивановна делала иллюстрации к ней, но книга, которую он мечтал издать, не появилась на свет. В 1916 году Герман Юнкер умер. Но это было далеко не последнее испытание в жизни дочери Крамского.
Следом наступил и год 1917, перевернувший планы, да и жизни многих людей. В 1919 году умирает мать Софья Николаевна Крамская.
Всегда с теплотой и любовью они обе заботились друг о друге. Софье Ивановне удалось устроиться в художественно-репродукционную мастерскую при издательстве "Главнаука", где она проработала до 1930 года. Ей пришлось заниматься устройством антирелигиозного музея в Зимнем дворце, будучи при этом глубоко верующим человеком, и иллюстрировать историю религии для издательства "Атеист" в Москве. О дальнейшей жизни Софьи Ивановны в годы Советской власти долгие годы ничего не было известно. Знали только год и место её смерти: 1933, Ленинград.
В каталоге музейного собрания общества "Мемориал" был опубликован акварельный портрет Марии Иосифовны Ицыной, дочери красноярского адвоката, до революции владевшего своей нотариальной конторой, с подписью Софья Юнкер.
Портрет датирован 1931-1932 годом. Дочь Ицыной рассказала, что портрет был написан в Красноярске художницей Юнкер, отбывавшей там ссылку. Этот факт из биографии художницы просто скрывался. Её имя долгие годы было как будто вычеркнуто из истории.
После революции многие выходцы из дворян подвергались гонениям. Лишённые имущества, жилья они испытывали большие затруднения с поиском работы. Многие из них голодали. Софья Ивановна помогала им найти хоть какой-то заработок: переводы, уроки, печатанье на машинке. 25 декабря 1930 года она была арестована за контрреволюционную пропаганду и создание контрреволюционной группировки из бывшей знати. По приговору она получила ссылку в восточную Сибирь сроком на три года.
Она была не совсем здорова и перенесла несколько операций, а волнения и переживания из-за случившихся событий очень сильно ударили по её здоровью. 27 апреля арестованная должна была отправиться с этапом в Иркутск, а 28 апреля попала в больницу при изоляторе тюрьмы с диагнозом: тяжёлая форма паралича. В мае в тяжелейшем состоянии она как-то добралась до Иркутска. Через месяц её отправили в Канск. Ещё через месяц - в Красноярск. И всё это время при своём состоянии здоровья в каждом городе она работала, иллюстрировала учебники и журналы, работала ретушёром в местной газете. В Красноярске с ней случился второй удар.
Уже из больницы она обращается за помощью к Екатерине Павловне Пешковой, первой официальной жене Максима Горького, которая возглавляла организацию "Помощь политическим заключённым".
Софья Ивановна пишет ей письмо правой, не затронутой параличом рукой, в котором просит смягчить ей приговор, и если нельзя вернуться домой, то хотя бы оставаться на одном месте, не перемещаться из города в город. Почти обездвиженная, она просит предоставить ей работу.
"Я пишу и портреты, и плакаты, лозунги, афиши, вывески, иллюстрации, знаю фотографическую ретушь, раскраску фотографий, языки". К слову сказать, Софья Ивановна знала около 20 языков. "Я работать могу, люблю". Особенно больно читать заключительные строки её письма. "Я могла делать ошибки в своих суждениях, могла что-нибудь не так правильно оценивать, могла криво судить о положении вещей, но преступления я не совершала никакого, и сознательно, так горячо любя свою страну, после смерти мужа, он был финляндским подданным, переменила свои бумаги на русские, подписав тогда уже отказ от каких бы то ни было претензий на имущество. Помогите мне. Я написала просьбу о помиловании Калинину. Я прошу вашего содействия, я оправдаю милость, если она будет дарована, могу уверить в этом вас. Я честно проработала 40 лет. Тяжко последний, быть может очень короткий срок, чувствовать себя так наказанной. Я собрала последние силы, что бы написать вам всё это".
В последний день февраля 1932 года было возбуждено ходатайство о пересмотре дела Юнкер-Крамской в связи с неизлечимой болезнью, а так же в связи с тем, что ссыльная не представляет социальной опасности.
25 марта Софья Ивановна наконец-то вернулась домой в Ленинград.
Немного окрепнув, она написала Пешковой письмо в котором благодарила её за помощь и обещала, что скоро непременно начнёт работать. Но жить ей оставалось всего лишь около года. По свидетельству брата, Софья Ивановна уколола палец, чистив рыбу, и умерла от рыбьего яда, т.е. получила заражение. Только в 1989 году С.И. Юнкер-Крамская была реабилитирована за отсутствием состава преступления. А для любителей живописи заново открылось имя талантливой художницы, светлой, умной, чуткой, трудолюбивой, отзывчивой. Мог ли себе представить Иван Крамской, через какие испытания и незаслуженное забвение придётся пройти его любимой и единственной дочери
Я рада, что вы дочитали статью до конца. Буду благодарна за ваши комментарии.
Видеоверсию можно посмотреть здесь