Не надо было его прощать. Не надо. Хоть режь меня, хоть круши, но не надо. Сколько я смотрю эти турецкие сериалы — аж глаза вянут от всех этих «влюблённых страдальцев», — но Серкан Болат... девочки, это уже вообще перебор. Он же не просто герой, он — памятник газлайтингу. И как же меня трясёт, когда я вижу, как девки в комментах пишут: «Ой, он такой мужественный, он просто не умеет выражать чувства…» — да бросьте! Не умеет он, бедный зайчик… А управлять всеми умеет? А решать за женщину, как ей жить, с кем общаться, когда уходить, когда возвращаться — это умеет? Не детсадовец он, а взрослый мужик, в костюме от Армани, между прочим.
В первом сезоне он мне ещё нравился, не буду врать. Такой весь холодный, закрытый — ну классика, ну любим мы это. Но потом... Господи, потом я поняла, что я это уже где-то видела. Не на экране. У себя дома. Много лет назад.
У меня была подруга, Наташка. Мы вместе ещё с восьмого класса, не разлей вода. Так вот, попала она в такую же, прости Господи, «любовь». Муж у неё был — Саша. С виду — интеллигент, в очочках, читал Достоевского, не курил и не пил. А дома? Всё по расписанию: куда пошла, с кем пошла, зачем ты покрасилась, зачем ты сегодня молчишь, почему ты улыбаешься не мне? Знаешь, как он говорил? «Я просто забочусь о тебе». А потом Наташка шептала мне в трубку: «Я боюсь, что он меня уволит с работы — говорит, не хочу, чтоб ты среди мужчин крутилась». Узнаёшь, нет?
Вот и Серкан, только красиво всё обёрнуто. Он же за Эду всё решал. Всё! Отключал, отрезал, врал, скрывал, «ради её блага». Это не любовь. Это контроль под видом заботы. И, что страшнее всего — это романтизируют. Девчонки сидят, 15-16 лет, смотрят на это и думают: «Вот бы мне такого, чтоб за меня всё решал, такой сильный». А потом, прости, вляпаются по уши, и будут думать, что страдание — это обязательная часть любви. Что если ты ревёшь в подушку каждую ночь — значит, это сильное чувство.
А мне вот страшно. Потому что я вижу, как привычное становится желаемым. Как травма превращается в стандарт. Потому что у нас в России своих Серкáнов хватает, без сценариев. Только у них не бизнес-империя, а три кредита и «пивас с кентами». Но суть та же — «ты без меня никто», «я тебя вырастил», «ты моя, а не своя».
Но вот тебе другая сторона. Я же, видишь, не совсем без сердца. Потому что я его тоже полюбила. Пусть и поздно, пусть и сквозь зубы. Потому что он учился. Он ошибался — да, глупо, жёстко, часто... но он пытался исправиться. Понимал, где перегибает. Понимал, когда теряет. Не сразу, конечно. Не по-женски быстро. По-мужски тупо, тяжело, больно. Но он менялся. Понимаешь?
А знаешь, чего мне больше всего не даёт покоя? Мы ведь все хотим, чтоб нас любили вот так — с надрывом, с огнём, чтоб «или ты моя, или ничья». Потому что в жизни-то чаще всего — ноль страстей, максимум скуки. И поэтому, когда появляется такой вот ледяной Серкан, с глазами, в которых целый ледник — нам кажется, что вот оно, настоящее. Да, он сложный. Да, он больной. Но может, нас просто тянет туда, где больно, потому что нас так учили?
А может, Эда зря его простила. А может — нет. Потому что она-то не сломалась. Не подчинилась. Она дралась с ним за себя, за свою жизнь. Не прогнулась, не стала тенью. И, может, в этом сила. Что не всегда нужно убегать — иногда нужно остаться и поставить свои границы. Научить. Показать. Быть сильнее.
Но я не знаю. Я честно не знаю. Иногда мне кажется, что мы все просто устали. И нам хочется хоть в кино увидеть, что даже самый жёсткий мужчина может стать мягким. Ради тебя. Ради любви.
Но вот вопрос: сколько боли нужно пройти, чтобы эта любовь стоила того?
Вот ты мне скажи. Ты бы его простила?