Мои знакомые — семья — давно мечтали о собаке, но никак не могли определиться с породой. Хотелось что-то необычное, с характером, но без сложностей вроде агрессии или болезненности. В конце концов, они взяли щенка из приюта — помесь английского бульдога с неизвестной породой. Малыш был на редкость своеобразный: коренастый, как бульдог, но без типичной приплюснутости морды, с умными карими глазами и нелепо торчащими ушами. Назвали его Робином — за благородный, чуть грустный взгляд, напоминавший героя старых приключенческих романов.
Сначала всё шло хорошо, но вскоре выяснилось, что у пса есть особенность. Из-за укороченной носоглотки, доставшейся от бульдожьей линии, он не мог лаять как обычные собаки. Вместо звонкого «гав-гав» Робин издавал странные гортанные звуки, отдалённо напоминавшие человеческие слоги: «ма», «да», «на». Ветеринар развёл руками — мол, дефект, но не опасный, просто особенность.
Однако со временем эта «особенность» превратилась в нечто удивительное. Робин, видимо, понял, что люди реагируют на его звуки, и стал экспериментировать. Сначала научился чётко говорить «да» — особенно когда спрашивали: «Робин, хочешь есть?» Потом освоил «на» — обычно в значении «на, возьми». А однажды, к всеобщему восторгу, вдруг выдал: «Ма-ма».
Конечно, это было не идеальное произношение — скорее, нечто среднее между собачьим хрипом и детским лепетом. Но звучало настолько отчётливо, что даже скептики признавали: да, пёс действительно «говорит». Знакомые в шутку начали вести с ним диалоги, а Робин, будто играя, отвечал. Особенно забавляло гостей, когда он «жаловался»:
— Робин, тебя сегодня ругали?
— Да-а… — вздыхал пёс и виновато опускал голову.
Или:
— Кто тут хороший мальчик?
— Ма-ма! — радостно «отвечал» он, виляя хвостом.
Однажды поздним вечером Ольга (та самая знакомая) выгуливала Робина в парке. Погода была тихая, почти безлюдная, только редкие прохожие да парочка таких же собачников вдалеке. Робин, как обычно, неспешно обнюхивал кусты, изредка покряхтывая своим «ма-ма», когда к ним приблизился мужчина с роскошным короткошёрстным колли.
Незнакомец с первого взгляда производил впечатление человека, который считает себя центром вселенной. Дорогая кожаная куртка, идеально уложенные волосы, высокомерная осанка. Его собака была выхолена до блеска — грациозная, с горделивой поступью, явно породистая и прекрасно обученная.
— Прекрасный вечер, не правда ли? — начал он с напускной любезностью, но в глазах читалось снисхождение.
Ольга вежливо кивнула, но продолжила идти. Однако мужчина, видимо, привыкший к вниманию, не отставал.
— Ваш… пёс? — он едва заметно сморщил нос, оглядывая Робина. — Интересная помесь. Бульдог?
— Да, — коротко ответила Ольга.
— Хм. — Он сделал паузу, давая понять, что мнение у него уже сложилось, и оно нелестное. — Я, знаете ли, профессиональный кинолог. Развожу колли уже пятнадцать лет. Мои собаки побеждают на всех выставках. — Он самодовольно погладил своего питомца, который в этот момент идеально сел по команде «рядом». — А вот такие… метисы — это, конечно, мило, но бесперспективно. Глупее собак, честно говоря, не бывает.
Ольга нахмурилась, но спорить не стала. Она просто посмотрела на Робина, который сидел, настороженно уставившись на незнакомца, и тихо сказала:
— Ну что, Робин, правда, глупее не бывает?
Пёс медленно перевёл взгляд на хозяйку, потом на мужчину, глубоко вздохнул и очень отчётливо произнёс:
— Да, ма-ма.
И грустно опустил голову.
Тишина.
Кинолог замер, его брови поползли вверх, глаза округлились. Колли, словно чувствуя неладное, насторожился.
— Ч… что? — выдавил он.
Ольга улыбнулась и ласково потрепала Робина по загривку.
— Ничего, малыш, не расстраивайся. Пойдём домой.
И они спокойно пошли прочь, оставив «профессионала» стоять с открытым ртом.