Здравствуйте, меня зовут Люда. Люда Падлюченко.
Мне уже почти 80 лет, но в душе я ощущаю себя 15-летней.
Хорошо выгляжу, люблю фотографироваться в купальнике, произвожу приятное впечатление на молодых мужчин. Они хотят со мной познакомиться и пишут письма
Однако мне нужен исключительно интеллектуальный типаж, с которым мне было бы интересно. Например, Олежек. Глава Администрации посёлка, где я живу.
Я нарцисс, и этим всё сказано. Расскажу свою историю как на духу. Можете верить или не верить, я никогда не лгу и пишу только правду.
Это вторая исповедь. 10 лет назад уже публиковалась исповедь. Сейчас многое изменилось.
Как понимаете, пишу я о себе, другие меня нисколько не интересуют.
Итак, судите сами.
О себе
Я родилась в сталинское время.
Моей матери врачи запрещали рожать, т. к. она страдала неизлечимой болезнью. Врачи опасались, что может родиться нездоровый ребёнок.
Однако мать никого не послушала и на свет появилась я.
Я была необыкновенным ребенком, не таким как все. С детства выделялась неординарными способностями и проявляла задатки гениальности.
Рано научилась читать. В 4 года, когда мои сверстники играли с лопаточкой в песочке, я выучила наизусть всего Евгения Онегина. Он стал моим кумиром.
Так получилось, что в нашей семье не было мужчин, меня воспитывала деспотичная бабушка, которая отобрала меня у матери. Книги стали для меня отдушиной. Я читала запоем всё, что попадалось под руку. Книжные персонажи заменили мне реальных людей, но об этом ниже.
Мать была молода и пыталась устроить личную жизнь. Увы, ничего не получалось. С ней случались приступы эпилепсии, после чего её бросал очередной ухажер. Кому нужна больная женщина?
Бабушка называла маму прости'туткой, но я тогда не понимала этого слова.
Детская травма у меня осталась на всю жизнь.
***
В детстве со мной никто не хотел играть, потому что я была развита не по годам. В 9 лет перечитала Шекспира и могла свободно рассказывать об Отелло и Дездемоне. Взрослые называли меня Бздемоной.
- Сами они не прочитали за всю жизнь столько книг, сколько их прочитала в детстве. Серая масса, взрослые недоумки.
***
Когда я пошла в школу, у меня проявилась абсолютная грамотность, а потом и абсолютный слух.
Мне все завидовали, что я такая способная, быстро схватываю материал и практически без подготовки отвечаю на уроках.
Я привыкла, что мне всё давалось легко, а значит не надо было напрягаться, всё само шло в руки. Бабушка говорила, что я ленивая. Она меня не понимала.
Отрочество и юность
В подростковом возрасте не стало мамы, и я осталась жить с бабушкой.
Бабушка была авторитарной личностью и учила меня жить по правилам.
Однако я, никогда не признававшая никакой морали, ни диктата, жила как хотела и делала, что хотела. Взрослые и учителя перестали для меня быть авторитетом.
Кто они такие, чтобы указывать мне, как надо жить, ведь я родилась свободной и не такой, как все.
После окончания школы я пыталась поступить на филологический факультет Казанского университета, но не хватило баллов.
Потом началась взрослая жизнь. На работу совсем не тянуло. Я пыталась работать учетчицей на заводе, массовиком-затейником, но в коллективе мне быстро надоедало.
Ко мне стали проявлять интерес взрослые мужчины. С одним из них (он был физруком в нашей школе) у меня случились отношения, но я не испытала ничего такого, что мне бы понравилось.
***
Всё так и шло бы дальше, но однажды меня вызвали в горком комсомола и отругали за тунеядство.
Я не сдержалась, высказала всё, что о них думаю,
и бросила на стол комсомольский билет.
Вскоре моё поведение мне аукнулось. Когда я находилась в доме одна, приехали санитары и отвезли меня в психбольницу. Мне поставили диагноз: "Вялотекущая шиз'офрения". Этого я никак не ожидала.
Бабушка забрала меня из больницы, и я спешно покинула родной город, уехала в Ленинград.
Молодость
Мне шел третий десяток. В Ленинграде меня привели в дом профессора консерватории, в квартире которой я остановилась.
Это была интеллигентная женщина. Она передвигалась в инвалидном кресле, т. к. после инсульта была парализована
Других таких интеллектуалов в своей жизни я больше не встречала.
Но тогда я была глупая самонадеянная девица, не признававшая никаких авторитетов. Считала себя умной. и пыталась дискутировать с профессоршей. Конечно, её доводила, но это поняла лишь годы спустя. А тогда вела себя не совсем правильно.
В доме профессорши я познакомилась с мужем одной из её родственниц и положила на мужчину глаз.
Забегая вперед, скажу, что я очень настырная. Когда профессорши не стало, я охмурила этого мужчину (его звали Юра), который был на 20 лет меня старше, и забеременела от него.
Отец Юры, профессор юриспруденции, не был рад нашим отношениям.
Он отказал мне в предоставлении ленинградского жилья и стал настаивать на аборте.
Мне ничего не оставалось, кроме как покинуть Ленинград и вернуться в дом моей бабушки, где я родила дочь.
Скажу сразу, что я жила для себя и родила дочь для себя. Отца дочери я выбросила из своей головы.
Мы, нарциссы, такие, если нас бросают, мы этого никогда не прощаем.
После рождения дочери (уж лучше бы я её не рожала), я доверила дочь бабушке.
- Мы, нарциссы, всегда готовы переложить свои обязанности на других, чтобы не утруждать себя лишними хлопотами.
Одной мне было тяжело. Старенькая бабушка помогала с ребёнком как могла, но вскоре она заболела и отказалась гулять с внучкой. Это было для меня мучением.
Мне пришлось заниматься ребенком и больной бабушкой.
Меня раздражает, когда трачу силы на заботу о других. Не могу смотреть как другие долго болеют. Им нужны помощь и сочувствие, а я от этого устаю. Я не привыкла что-либо давать, привыкла только потреблять.
Не хочу вспоминать то время, когда мы жили бедно и на меня навалилась куча проблем.
Лучше расскажу о повороте судьбы, который случился в Москве.
Подарок судьбы
После смерти бабушки мы с дочкой обменяли бабушкину квартиру на жильё в Калужской области.
Дочка училась в школе, а я подрабатывала, чем могла.
На работу после 40 лет меня не брали, не было образования. Но однажды мне повезло. Через поляка, которому я печатала работу, удалось купить путевку на теплоход.
На теплоходе я познакомилась с женщиной, которую никогда не забуду.
Это была пожилая состоятельная одинокая пенсионерка, благодаря которой я прожила без забот почти 20 лет.
Женщина была старше меня на 27 лет, годилась в матери, но мне удалось войти к ней в доверие и подчинить её волю. Благо манипуляциями я владела с детства, они у меня проявлялись на подсознательном уровне.
У нарциссов любое взаимодействие с кем угодно - манипуляция.
У старушки имелась большая просторная квартира в центре Москвы, в которой она проживала одна.
В квартире находилось много раритетных вещей.
Сначала мы распродали её антиквариат, потом стали сдавать недвижимость.
На деньги от аренды стали путешествовать.
Длительное время нас кормил доход от аренды, а потом мы решили продать квартиру.
Я нигде не работала, моя пожилая подруга тоже, а подрастающей дочери требовались средства для оплаты учёбы.
Продали квартиру в Москве, купили новостройку в Санкт-Петербурге, потом переехали в ближнее Подмосковье.
Нам опять понадобились деньги и мы продали подмосковную квартиру. Так мы остались без жилья.
Я не могу долго сидеть на одном месте. Деньги от продажи квартиры мы потратили на путешествия. Объездили с подругой всю Турцию вдоль и поперёк.
Дочь от меня отдалилась и стала чужой.
- А говорят, что по-настоящему близкий человек остается рядом при любых условиях.
Дочь обиделась, что я продала квартиру и оставила её без жилья. Пенсию я не заработала, думала не доживу до старости.
Дожила, ещё как дожила и дождалась своего социального пособия. Но это произошло не сразу.
Мои страдания
20 лет я скиталась по чужим хатам, арендовывала жильё.
Работать давно разучилась, да и зачем напрягаться?
Вспомнила, что у меня с рождения легкий слог и абсолютная грамотность.
Можно сочинять страдальческие истории и публиковать их в сети. И периодически объявлять сбор средств на лечение.
Люди у нас отзывчивые, не проходят мимо чужого горя, если расписать его в подробностях, что я и делала.
Так я стала сборщицей денег. Многие зовут меня попрошайкой, но это не так.
Я никого ни о чём не прошу. Люди проникаются сочувствием и сами переводят деньги на карточку.
Я всегда готова воспользоваться людским сочувствием, но не чувствую никакой благодарности и потребности что-то давать в ответ.
Сейчас я практически одна. Пожилая подруга давно умерла.
Как уже писала, нам, нарциссам невмоготу смотреть на болезни других. Старушка заболела. Я подкинула больную одной женщине, чтобы та присматривала за её пенсию, а сама укатила в Америку. Мне так было предпочтительней, чтобы избежать ответственности и эмоционального напряжения.
А дальше случилось то, что должно было случиться. Женщина выставила дементную старушку за дверь, а я ничего не могла сделать.
Была далеко. Да и узнала о смерти старушки случайно.
Мне об этом сообщил мэр города, в котором она умерла.
Умерла так, умерла. Хотя я её не забываю, мне её не хватает, она была для меня источником ресурса — эмоционального, интеллектуального, социального и денежного.
Теперь мне надо выживать.
У меня маленькое социальное пособие и скромная квартирка в сиротском бараке в поселке Тверской области.
Эту квартиру купила мне дочь, после того как я ей высказала, что 20 лет нахожусь без жилья и мне негде жить.
А куда ей было деваться? Я, немолодая больная мать, могу приехать к ней в город, явиться на работу и всем сообщить, что она бросила мать, которая живёт на улице.
Дочь зарабатывает, она психолог. Помогает чужим людям, а на мать ей глубоко наплевать.
Как такое вообще возможно?
Мы, нарциссы, можем добиваться своего. Предвидеть проблемы не можем, но если что-то случается, то уж работать с последствиями у нас получается.
О нас говорят, что мы напоминаем неразумных детей, которые не понимают какую боль и ущерб причиняют.
А что делать?
Нами рулят инстинкты. Инстинкт самосохранения - один из них.
Мы не чувствуем боли других людей. Не можем встать на их место, чтобы почувствовать. Мы, нарциссы, не мотивированы по-настоящему знать и понимать других.
Мы живём для себя, остальных людей нам не жалко.
Во взаимоотношениях с понравившимися у нас как бы заложена внутренняя программа, которая работает по одной схеме: идеализация - манипуляция - утилизация - обесценивание.
Как все нарциссы, я люблю деньги и хочу потреблять самое лучшее. Я этого достойна.
Людей использую как могу, они сами виноваты, что позволяют их использовать.
Я не испытываю никаких чувств, когда кто-то умирает. Все люди смертны, это закон природы.
Я не обязана ни перед кем отчитываться за свою жизнь,
это моя жизнь.
Пишу исповедь, потому что не могу не писать. С детства веду дневники, и это доставляет мне наслаждение. Фантазий у меня много, хочу написать книгу о страстях, которые как наваждение сидят в моём воображении.
Никому не запрещено иметь галлюцинации и писать о любви так как хочется.
Вопрос на засыпку
Нарциссы не понимают обычных людей, ставя себя выше по уровню развития интеллекта, а их ниже.
А обычные люди не понимают нарциссов, считая их проявления отклонением или расстройством личности.
Кто прав?
PS. Нормальный человек понимает чувства других людей и не делает им больно в угоду себе, что не дано нарциссам
А что думаете вы, уважаемые читатели?