ЧАСТЬ 2
ЧАСТЬ1 >>
Послушать историю можно здесь >>
Чаще всего героями наших выпусков становятся супружеские пары или самостоятельные мамы. Да и с вопросами, как правило, в редакцию обращаются именно они.
Но в последнее время на страницах проекта в соцсетях всё больше появляется комментариев от мужчин, причем – от неженатых. Большинство из них сетуют, что хотели бы стать приемными папами, да не получается.
С одним из таких мужчин – Романом из Подмосковья – побеседовал наш корреспондент и даже побывал у него в гостях.
Роман: Я пришел в органы опеки, на меня там посмотрели, мягко говоря, как на не совсем здорового человека. Сказали: «Мы бы с радостью у вас не принимали документы, но, к сожалению, законных оснований у нас для этого нет».
Корр.: Так, а чем мотивировали?
Роман: Ничем. Просто своим взглядом. Вот есть свой взгляд у людей. Сидят женщины, которые не видят в мужчине потенциального усыновителя. Наверняка он задумал что-то нехорошее. Наверняка. Но, простите, вам не кажется, что для инженера это очень сложный путь? Как минимум глупо! (Смеется). Официально заявить на всю страну: «Я педофил, здрасьте! Я пришел к вам в органы опеки, дайте ребенка, я буду с ним ужасы делать». То есть я начал себя чувствовать преступником каким-то. Вот.
Тем не менее, документы у меня приняли, хотя отговаривали, говорили: «Да идите еще женитесь, вы еще молодой». Я говорю: «Извините, 47 лет. Да, я молодой, вот именно. А когда мне прийти?» Она говорит: «Приходите позже». Я говорю: «Когда?» – «Лет через 10». Я говорю: «Сейчас у меня есть здоровье, у меня есть силы и у меня есть цель. Вы хотите, чтобы я к вам пришел, когда вы скажете: «Ой, да он уже старый, у него уже инвалидность, и он уже нафиг никому не нужен! Он не сможет поднять ребенка!»? Сейчас, когда ты полный сил, как раз и есть этот период, когда ты способен… «Вот, идите найдите жену», – говорит! (Смеется).
Корр.: Роман, Роман! Но вы же понимаете, что на самом деле им надо было просто вас отправить?
Роман: Да, я это прекрасно понимаю: что цель такая, чтобы именно убрать. Я им мешаю, я неудобный кандидат. То есть я не тот, кто им нужен. Вот.
На вопрос, почему он так хочет стать папой, Роман ответил так:
Роман: Столько положительных эмоций получить… То есть, когда мне говорят, что ребенок – это куча забот, я думаю: ребята, а вы под верхушкой айсберга вы не видите основное. То есть вы как-то замылены. Да, проблем куча, забот куча, но та теплота, та любовь, которую тебе дарит ребенок в обмен на опеку и заботу, – она гораздо больше, чем ты отдаешь.
Это несоизмеримо просто. Это и новые увлечения, и новые знания. Даже порой ты можешь себя переосмыслить: кто ты? То есть благодаря ребенку… он пробуждает в тебе самые чистые помыслы и самые чистые желания к познанию!
То есть, если ты стараешься понять ребенка, то ты начинаешь смотреть его глазами. А это ты уже забыл. Ты уже вырос. То есть ты как бы вырос. То есть ты как бы тоже погружаешься в детство. Даже дарит молодость, можно так сказать.
«Какие интересные рассуждения!» – подумали мы и пригласили Романа в редакцию, чтобы увидеть нашего героя и еще раз побеседовать с ним, уже всем вместе.
ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ
И. Зотова: Вот Геннадий [корреспондент] после встречи с вами сказал, что есть смысл нам пообщаться потеснее, потому что есть вопросы почему-то у органов опеки. И, в то же время, нужна помощь. Давайте тогда по порядку. Итак, вы, дожив до… простите, какого возраста?
Роман: 47 с половиной лет
И. Зотова: Вдруг…
Роман: Не вдруг, а осознанно, в течение длительного промежутка времени задумывался о ребенке. Но вариант такой, чтобы взять ребенка из детского дома, был как последний вариант. Ну и, соответственно, та трагедия, которая произошла в моей жизни, отложила на меня отпечаток…
И. Зотова: Трагедия?
Роман: У меня была девушка, невеста. На 10 лет меня младше: ей было 20, мне было 30 в то время. Мы уже собирались женится, мы уже подбирали свадебный наряд, там, всё. У нее отец с матерью – владельцы ресторана в городе Коломна. И, соответственно, они предложили там свадьбу сыграть.
Она была уже на 7-м месяце беременности, она у меня уже жила, и мы должны были поехать в тот день с утра как раз выбирать меню. У нее была машина, и у меня была машина. А я должен был через час поехать, я ее отговаривал: «Давай через час поедем вместе, потому что я не могу, мне там надо доделать кое-что». Она: «Не, я поеду, ну а что такого? Ты догонишь и всё». Она была за рулем. И «КамАЗ» на встречную полосу вышел – и два трупика.
Время не лечит, а просто заглушает это всё… В течение длительного времени я вообще не встречался с женщинами, не общался, а занимался чисто карьерой и работой, всё.
Но потом я из этого положения сам выбрался, потому что… ну, как человек сильный. Это слабый будет спиваться, падать и так далее. Я – наоборот, просто всё вбил в карьеру свою. То есть работа, изучение различных языков, парашют, поездки по России, по миру. Остальное меня не интересовало.
Пережить трагедию нашему герою помогла и одна маленькая девочка…
Роман: У меня есть троюродная сестра, сводная (там вилами на воде писаные, как говорится, родственники). Она родила ребенка – Юлю, дочку. И до пяти лет она работала на внутренних авиарейсах стюардессой, доросла до старшей стюардессы.
И как-то она мне привела Юлю и говорит: «Можешь неделю посмотреть?» Я говорю: «Ну хорошо, посмотрю». И так у меня началась в течение семи лет жизнь с ребенком практически с понедельника по пятницу. Она приезжала в пятницу вечером. Потом уже, когда Юле было лет семь-восемь, она уже стала приезжать в субботу. То есть… ну, девочке хочется погулять. Я понимаю: молодая, в 18 лет родила, не подумав. Не замужем. То есть муж исчез, «ушел за хлебом», когда узнал, что она беременна.
И практически вот эту Юлю семь лет я воспитывал. Она практически со мной постоянно находилась. В школу, в первый класс, я ее вел.
И. Зотова: Какие-то достаточно, видимо, близкие отношения с сестрой…
Роман: Ну, у нас вообще просто хорошие отношения. То есть у нас сейчас в семье семья стоит на первом месте. Есть брат, например, вот у меня. Это человек, который практически всё для меня сделает. И я для него тоже, соответственно.
И. Зотова: Ваш старший брат?
Роман: Да. Он мне может позвонить, например, среди ночи сказать: «Слушай, у меня… срочно нужен доступ к твоей банковской карте. Мне нужны деньги». Я, не задумываясь, ему отдам. Потому что я знаю, что это человек высоких правил, и… то есть всё будет в ажуре. А не такие отношения, что родственники готовы друг друга прибить просто некоторые.
И. Зотова: Так, значит, девочка вам досталась в каком возрасте?
Роман: В пять лет.
И. Зотова: И семь лет… То есть это до ее двенадцати, да?
Роман: До ее двенадцати лет, да.
И. Зотова: А дальше что было?
Роман: А дальше сестра… сделал ей предложение командир самолета, немец, и она переехала. И, соответственно, получила гражданство, выйдя замуж за него.
И. Зотова: То есть она уехала и девочку забрала?
Роман: Да. Я с ней периодически так общаюсь, но не очень часто. Раз в месяц где-то, потому что у нее сейчас такой период… переходный возраст.
И. Зотова: Это вы с девочкой общаетесь?
Роман: Да-да. Я у нее стал, как бы, такой жилеткой, в которую она плачется: «вот мама не то делает», «вот мама не так делает», «да она мне не мать!»…
И. Зотова: А она как вас зовет?
Роман: Ну, иногда срывается на «па». А раньше, когда в школу, например, водил, просто «папа» говорила, и всё.
И. Зотова: Она вас папой звала?
Роман: Да. Хотя я ей тысячу раз объяснял, но потом, когда она чуть-чуть подросла, она спросила, не напрягает ли меня. Я сказал: «Нет, абсолютно». А в детстве я не обращал внимания. И притом, она всегда любила сокращать, всегда: «Па, пошли!» Ну, маленького ребенка я не буду дергать за это. А когда она подросла (уже, там, восемь лет), я ей сказал, что я, вообще, твой дядя, ты должна это понимать, она: «Я всё прекрасно понимаю».
И. Зотова: А вы скучаете? Вот она уехала. Какие у вас были чувства?..
Роман (не дослушав): Первое время мне было очень тяжело. Просто вообще очень тяжело. Даже я пытался забыть, удалил фотографии, но они остались у нее, то есть я знаю… Но у себя я удалил, чтобы не смотреть, потому что я постоянно лез в компьютер – посмотреть фотографии, повспоминать. И у меня… ну, так сердце щемило… То есть какая-то пустота. И тогда я завел кота! (Смеется).
И. Зотова (весело): Так…
Роман: И всю любовь подарил коту. То есть ему досталось максимум любви и… Роль замещающей матери я ему полностью сыграл до такой степени, что это мурлыкающее создание не представляет, как не спать со мной, например, ночь одну.
То есть, когда я приезжаю из командировки, это начинается с того, что он, например, меня может укусить, при этом мурчать. Это как бы… «Где ты был, зараза, где ты гулял?!» То есть это кот, который в нежности и любви воспитывался. Тем более, это мейнкун с ними не поспоришь.
И. Зотова: Ну да.
Роман: Он, если что, кусается. Хочешь сложного ребенка – возьми мейнкуна и поймешь, что такое сложность, потому что…
И. Зотова: Так, может, и мейнкуном ограничимся?
Роман: Нет, нет. Мы не ограничимся, потому что хочется человека разумного. Хочется свои силы реально посмотреть: а действительно я могу воспитать хорошего человека?
И. Зотова: Ну, вы же пытались уже, и даже достаточно успешно.
Роман: Но я же прервался на том этапе, когда подростковый кризис. И, в конце концов, я хочу внуков.
И. Зотова: А, хочется по полной программе?
Роман: Конечно! Я по полной программе хочу вляпаться!
По полной программе – это в понимании Романа не опека, а удочерение. И да, он хочет стать папой именно для девочки.
Наш герой уже окончил школу приемных родителей, где получил сертификат о прохождении обучения. Есть и заключение психологов о том, что может воспитывать ребенка любого пола от 3 до 12 лет первой, второй и третьей группы здоровья.
В органах опеки отказать в приеме документов не рискнули, но сузили рамки поиска ребенка: возраст – не младше 7 лет, группа здоровья – только первая или вторая.
Самостоятельные поиски такой девочки оказались безрезультатными: там, куда Роман уже звонил, с ним или разговаривать отказывались, или прямо говорили: «Девочку не дадим».
Неужели везде так? Мы пообщались с чиновниками некоторых регионов, с которыми давно и плодотворно работаем. И что удалось выяснить?..
Первым делом мы задавали вопрос, есть ли обращения от одиноких мужчин. Вот что ответила Анна Кучеренко, региональный оператор банка данных о детях-сиротах Магаданской области.
А. Кучеренко: Да, были.
Корр.: И как встречаете, как относитесь к таким кандидатам?
А. Кучеренко: Честно скажу, что изначально, при первом обращении, настороженно. Но, как и обычно, мы по алгоритму работаем. То есть тут у нас нет никаких возможностей какие-то препоны устраивать.
Проверяем документы, как и у всех кандидатов: будь это женщина или супружеская пара. Проверяем заключение кандидата. То есть тут, в целом, конечно, вся ответственность по работе с таким кандидатом лежит на органе опеки, который выдает заключение. Ну и мы, естественно, от этого отталкиваемся.
Если есть у человека заключение, то, соответственно, мы работаем по его предпочтениям, кого он ищет. Немного таких случаев, но, тем не менее, у нас вот был. Один мужчина в прошлом году приезжал к нам за вторым мальчиком. А первого он брал в двадцатом году. А потом он после нашего Саши взял еще мальчика. И он, получается, приехал и у нас Юру забирал. То есть в двадцатом и в двадцать четвертом.
У него четыре пацана в семье, вот он воспитывает, приемный отец. Вот наш Саша – уже ему 18 лет в прошлом году исполнилось, но всё равно у него в семье остался. Но он еще заканчивает школу.
Второй мужчина тоже в прошлом году брал нашего Вову. Ну, тоже так на связи. И мне периодически что-то присылают, какие-то весточки. Нормально там: и про школу напишут, и чем занимаются, и лето как проводили. Ну, в целом, ничего так.
Мы, кстати, рассказывали в эфире и про Сашу, который уехал в Санкт-Петербург, и про Вову, перебравшегося в Приморье. Мальчишки были нашими подопечными. А еще Анна Сергеевна радостно сообщила, что не так давно уехал к новому папе Артем – аж на Чукотку!
А. Кучеренко: То есть, вот таких вот четыре случая у нас за последние четыре года. Недавно тоже звонили. К нам обращался… тоже он одинокий мужчина. Ну, подробнее потом уже узнал о ребенке и не захотел дальше продолжать. Видимо, кого-то еще ищет. Но так обращаются, да.
Корр.: Ну а вообще, как вы считаете, это более проблемная категория или нет?
А. Кучеренко: Ну, вы знаете, я думаю, что… не то что проблемная категория. Просто, наверное, все так предвзято относятся изначально. Честно говорю, просто даже по себе.
Первый раз, когда в 2020 году, получается, у нас первый раз брал кандидат мальчика, мы все настороженно отнеслись. Ну, сразу начали его прощупывать всё-таки: его семейное положение, там, окружение и так далее. Там и директор при встрече разговаривает о семье…
В принципе, я думаю, что мужчины вот такие (одинокие), кто обращается, они это прекрасно понимают. И, может быть, уже до какого-то момента прочувствовали на себе отношения специалистов.
Ещё мы поговорили с Аленой Юрановой, региональным оператором банка данных о сиротах Еврейской автономной области.
Корр.: Алена Викторовна, обращаются обычно в поисках детей или супружеские пары, или самостоятельные мамы, как мы их называем, то есть одинокие женщины. А бывают самостоятельные папы?
А. Юранова: Вы имеете в виду, чтобы мужчины обращались?
Корр.: Да, чтобы вот мужчина неженатый…
А. Юранова: У нас редко, наверное. У нас в прошлом году мужчина забирал троих мальчиков – братьев – из детского дома под опеку. У него супруги нет. Он воспитывал племянника, и вот еще троих себе детишек взял. У них такая семья (смеется) без женщин. А так – очень редко.
Корр.: А вообще, как вы относитесь к такому явлению – к самостоятельным папам, которые ищут детей?
А. Юранова: Почему-то с настороженностью… (Смеется). Это, может быть, стереотип такой, что женщина, как правило, занимается воспитанием детей. А вот к папам как-то… Наверное, более детально их рассматриваем. (Смеется). Узнаём более подробно про них.
Корр.: А с чем это связано?
А. Юранова: Даже не знаю. Почему-то вот где-то на подсознании (смеется), даже не могу объяснить, почему. Всегда как-то с настороженностью. Может быть, то, что это не так часто… или просто это наши стереотипы, что вот мамы – и всё, папы редко занимаются воспитанием детей вот именно в одиночку. Может быть, с этим это связано.
Региональный оператор работает уже непосредственно с гражданами, у которых на руках имеются документы от органа опеки. А вот как к этому отнесется, допустим, специалист органа опеки, когда к нему впервые обратится мужчина, который одинок, и вот он с таким желанием – «хочу принять в семью ребенка»? В принципе, вроде бы как, и препятствий никаких нет. Если всё с документами нормально, почему нет?
А действительно, как отнесутся в органах опеки? Мы-то ведь, в основном, общаемся с региональными операторами. Но не только! Уже больше 15 лет у нас идет работа с органами опеки города Иркутска.
Мы поговорили с Анной Самсоненко, которая ими руководит. Спросили и ее, часто ли обращаются одинокие мужчины, желающие получить заключение о праве быть опекуном или усыновителем.
А. Самсоненко: Нет, это, конечно, не так часто. Эволюционно всё-таки природа на женщин возложила обязанность воспитывать потомство. Но бывают случаи, когда либо вынужденно одинокий мужчина становится опекуном своих родственников, либо иногда брак распадается у опекунов, и мужчина остается именно родителем. Бывает, те, кто был наставником, становятся опекуном. Это, конечно, случаи не такие частые, как самостоятельные мамы, но они есть.
Корр.: И как вы относитесь к таким кандидатам? Вот приходит к вам такой мужчина… Если нет заключения, то он идет в органы опеки, чтобы его получить.
А. Самсоненко: У нас же нет деления законодательно, поэтому… Документы утверждены правительством РФ, всё.
Корр.: То есть просто он собирает документы, как все остальные кандидаты, и приходит к вам?
А. Самсоненко: У нас оговорок нет. У нас есть оговорка только «лица, изменившие пол», больше-то у нас таких оговорок нет. Мотивы, конечно, выясняются, проверяется так же личность, как и у женщины, поэтому… Других каких-то нет нормативных актов, где написано, что нужно присмотреться.
Корр.: Предположим, к вам приходит такой мужчина, и он не родственник предполагаемых подопечных, не волонтер, а просто вот решил стать папой.
А. Самсоненко: Школа приемных родителей сначала, потом – так же, как все. Опыт тоже разный. У нас иногда бывает так, что мы видим, что человек не оценивает свой ресурс, но всё равно пытается до конца пройти. Иногда мы оказываемся правы. Не выдерживают воспитательного процесса. У мужчин психика-то по-другому устроена.
Корр.: То есть бывали негативные случаи, да?
А. Самсоненко: Так же, как и среди женщин. Женщины тоже не выдерживают. То есть объясняем – кто-то прислушивается, кто-то не прислушивается. Есть удачные опыты, есть неудачные. Это не зависит, наверное, от пола кандидата. Но рутину по воспитанию мужчине выдерживать очень сложно. Поэтому от них и обращений в разы меньше.
Корр.: Бывает, что отказываете такому кандидату, не даете ему заключение?
А. Самсоненко: Только в рамках закона, если не соответствует законодательству, требованиям, предъявляемым к кандидатам. У нас же всё очень регулируемо в этом плане. Просто так посмотреть и сказать, что вы мне не нравитесь, нельзя же.
Корр.: Но вот жалуются мужчины, что не дают заключения.
А. Самсоненко: Нет, ну там же что-то должно быть написано в этом заключении. Отказ – он же в письменную форму облачен должен быть. Пусть в суде идут доказывать. То есть это такое дело-то… житейское. Но обращений, конечно, в разы меньше.
Ну, на словах-то всё складно. А если, скажем, Роман поедет в какой-то из этих регионов? Примут? Такой вопрос мы тоже задали. Ну, не именно про Романа, правда…
Корр.: Если к вам обратится такой самостоятельный папа, что будете делать?
А. Юранова: Если у него имеется на руках официальный документ от органа опеки по его месту жительства, что он может быть кандидатом, то, конечно, никаких препятствий для того, чтобы поставить его на учет, ознакомить с информацией о детях, я, в принципе, не вижу.
А. Самсоненко: Будут документы – конечно, встретим. А почему нет-то?
А. Кучеренко: Пожалуйста, приезжает пусть, да.
Мы решили пройти этот путь вместе с Романом и пригласить его стать участником очередного – пятого по счету – индивидуального рейса «Поезда надежды».
Для нас это тоже своеобразный вызов. Самостоятельные мамы становились пассажирами нашего необычного транспортного средства едва ли не с его первой поездки. А вот самопапы – редкость.
За 20 лет существования «Поезда», такой участник у нас был только однажды и то в составе большой группы «пассажиров». Готов ли Роман рискнуть и открыться миру?
Роман: Я тут только за, только всеми руками, как говорится. Потому что это единственный мой шанс. И хочется всё-таки изменить это мнение общественное. Потому что я вообще, честно говоря… читаю статьи, там, всякие – просто в шоке, как люди вот относятся к отцам, именно мужчинам. Где-то мы совершили ошибку. Думаю, более положительные моменты надо искать.
Что ж, посмотрим, куда он нас вместе с Романом привезет… А пока продолжаем искать родителей для подопечных нашего проекта.