Вспомните: 70-е годы, СССР. На экранах - усатый бродяга с гармошкой, поющий о любви и свободе. Его имя знает каждый, но мало кто догадывается, что за образом «вечного подростка» скрывается человек, чья жизнь напоминает горький роман с примесью абсурда.
Валерий Золотухин - не просто актер. Это символ эпохи, который, как ни парадоксально, так и не вписался в её рамки. Хотите узнать, как провинциал с туберкулёзом кости стал иконой театра, пережил измены, самоубийство сына и умер, разрываясь между двумя семьями?
Детство: известка вместо хлеба и гипс вместо юности
Валерий появился на свет за день до начала Великой Отечественной Войны в Алтайском селе Быстрый Исток. Война, голод, разруха - вот первые «игрушки». Как позже вспоминал актер, в голодные годы дети слизывали известку со стен, чтобы заглушить жжение в желудке.
Но настоящий удар судьбы случился позже: в 7 лет он упал с высоты второго этажа, повредив колено. Врачи ошиблись с диагнозом, заковали ногу в гипс на три года, а потом ещё шесть лет заставляли ходить на костылях. Представьте: подросток, над которым смеются сверстники, мечтающий о сцене. Казалось, шансов - ноль. Но Золотухин верил в чудо. И оно случилось.
В 1958 году, превозмогая боль, он приехал в Москву и поступил в ГИТИС на отделение оперетты. «Как?» - спросите вы. Ответ прост: упрямство и талант. Да, его взяли не из жалости - комиссия разглядела в парне ту самую «искру», которая позже зажгла миллионы сердец.
Театр: Таганка как судьба
После окончания института Золотухин попал в Театр имени Моссовета, но настоящая любовь ждала его на Таганке. С 1964 года он стал частью легендарной труппы Юрия Любимова. Его дебют - роль водоноса Ванга в «Добром человеке из Сезуана» - стал прологом к славе. А потом были Грушницкий в «Герое нашего времени», Фёдор Кузькин в «Живом», Мефистофель в «Фаусте»... Зрители сходили с ума от его пластики и умения перевоплощаться.
Но театр для Золотухина был не просто работой. Это - религия. В 2011 году, после ухода Любимова, он возглавил Таганку, выпустив шесть новых спектаклей за полтора года. Коллеги называли его «самородком» и «братом на сцене», но за кулисами царили драмы: конфликты с режиссёрами, творческие кризисы и вечное ощущение, что зрительский зал «зияет пустотами». Да, даже гении не идеальны.
Кино: от Сережкина до Бумбараша
В кино Золотухин начал с эпизодов, но уже в 1969-м грянул «Хозяин тайги», где он сыграл участкового Сережкина рядом с Высоцким. А потом пришёл звёздный час - «Бумбараш» (1971). Интересный факт: роль досталась ему почти случайно. Режиссёры хотели взять Михаила Кононова, но Золотухин, с присущей ему дерзостью, заявил: «Хотите в вечность - выбирайте меня!» И не ошибся. Фильм стал культовым, а его герой - символом свободы и бунта.
Позже были «Маленькие трагедии» (Моцарт), «Чародеи», «Ночной дозор»... Но критики справедливо отмечали: пик славы пришёлся на 70-е. В 2000-х Золотухин уже играл вампиров и участвовал в международных проектах вроде «Вия», но зрители ждали от него прежнего огня. Увы, время не щадит даже легенд.
Личная жизнь: Дневники, страсти и цена славы
«Осторожно: дневник!» — почему Золотухин сам рыл могилу своим бракам
Еще на первом курсе ГИТИСа педагоги посоветовали Золотухину вести дневник: «Записывайте каждый день, как актерский этюд!» Совет стал роковым. Валерий не просто фиксировал события - он создавал литературный памятник самому себе. Его тетради пестрели интимными подробностями, оценками любовниц («Люда - 8/10, но слишком скромна») и циничными комментариями. Когда в начале 90-х актер опубликовал часть записей, публика ахнула: «Да это же Казанова в телогрейке!» Но для близких эти откровения стали ножом в спину.
«Он коллекционировал женщин, как марки, - признавалась позже Шацкая. — Каждая новая победа доказывала ему: да, я гений, достойный любви». Ирония в том, что сам Золотухин, судя по дневникам, страдал от комплексов. Деревенский парень с костылями, он словно кричал миру: «Смотрите! Я могу покорить даже московских королев!»
Нина Шацкая: Любовь как бунт
Их история началась как сюжет для мелодрамы. Нина - столичная блондинка из интеллигентной семьи, Валерий - провинциал с Алтая. Она игнорировала его ухаживания, он писал в дневнике: «Сегодня опять отвергла. Завтра добьюсь!» И добился - через полгода Нина сдалась.
Свадьба на последнем курсе, комната в родительской квартире Шацкой, совместные роли в «Таганке» - казалось, идеальный союз. Но после рождения Дениса в 1969 году начался разлад. Нина обнаружила дневник мужа: «Читала и плакала. Он описывал измены подробнее, чем Станиславский - систему!»
Финал предсказуем: служебный роман Шацкой с Леонидом Филатовым, уход из семьи. «Я не виню Нину, - писал позже Золотухин. - Она хотела верности, а я… я хотел быть любимым всеми».
Тамара Гусева: Жертва со скрипкой
С Тамарой он познакомился на съемках «Единственной» в 1976-м. Замужняя ассистентка режиссера сначала отвергала ухаживания: «Валерий, у меня муж!» Но актер, как Наполеон, шел напролом - стоял под окнами, засыпал записками, дарил цветы всему отделу. «Он брал измором, - вспоминала коллега. - Тамара сдалась через три месяца».
Беременность, скоропалительный брак, рождение Сергея в 1979-м - казалось, Золотухин остепенился. Ан нет! Через год Тамара нашла новую тетрадь: «Он записал, как закрутил роман с костюмершей прямо в мою беременность!» Но в отличие от Нины, Гусева молчала. «Прощала, потому что верила: где-то внутри он - ранимый мальчик с Алтая», - объясняла подруга семьи.
Ирина Линдт: Последняя любовь и незакрытый гештальт
В 1996-м в «Таганку» пришла 22-летняя выпускница Щукинского - миниатюрная брюнетка с глазами как у Пушкина. Золотухин, тогда уже 55-летний мэтр, загорелся: «Это моя Муза!» Коллеги шептались: «Ира - бездарь, её только из-за Валерия терпят». Но актер выбивал для неё роли, требовал лучших костюмов, даже квартиру помог получить.
«Он был одержим, - вспоминал режиссер. - Как будто хотел вернуть молодость через эту девочку». В 2004-м Линдт родила Ивана - вылитого отца. Золотухин уже собирал документы для развода с Тамарой, но…
Смерть Сергея: точка невозврата
Старший сын от второго брака, Сергей, с юности жил в тени отца. Его группа «Мертвые дельфины» играла мрачный рок, тексты песен напоминали крик о помощи: «Папа, ты видел хоть раз МЕНЯ?» В 2007 году 28-летний музыкант покончил с собой.
«После похорон Валерий сказал: «Теперь я не имею права бросать Тамару», - рассказывала Линдт. - Он остался со мной, но часть души умерла с Серёжей».
Последний акт: между долгом и страстью
До конца жизни Золотухин разрывался между двумя домами: с одной стороны - Тамара, с которой его связывало горе, с другой - Ирина и маленький Ваня. «Я как Фауст, продавший душу за любовь», - шутил он горько.
Его дневники 2000-х полны раскаяния: «Зачем я вёл эти дурацкие записи? Разрушил всё, к чему прикасался».
Вера, храм и «жадность» во имя добра
Золотухин не стеснялся говорить о своих противоречиях. «Я хочу быть верующим, но пока только иду к Богу», - признавался он.
После смерти сына он построил храм Покрова Пресвятой Богородицы в родном селе - на деньги от продажи книг. «Жадность меня обуяла - не захотел платить налоги, вот и вложил всё в храм», - шутил он. Ирония? Нет - честность.
Смерть: последний акт
В 2012 году у актера обнаружили глиобластому - агрессивную опухоль мозга. Он боролся до конца, но 30 марта 2013 года его сердце остановилось. Прощание в Театре на Таганке длилось 9 часов - люди шли нескончаемым потоком. Похоронили его в Быстром Истоке, рядом с храмом, который он построил.
______________________
Валерий Золотухин прожил жизнь, как спектакль с открытым финалом. Он любил, предавал, страдал, творил. Его дневники, фильмы, песни - всё это осталось нам. Еще интересный факт: Валерий Золотухин создал молодежный театр в городе Барнаул. Хотя он и прожил большую часть жизнь в Москве, однако никогда не забывал о своих корнях.
Если эта статья задела струны души - ставьте лайк, подписывайтесь на канал. Потому что такие люди, как Золотухин, не умирают. Они просто уходят за кулисы, оставляя нам свои роли.
P.S. А вы знали, что звукорежиссёры боялись его голоса и оставляли предупреждающие записки? Вот уж точно - легенда!