— Андрей, ты где там застрял? Клумбу у входа кто поливать будет? — голос Степана Михайловича разнесся по двору.
— Иду! Минуту! — отозвался Андрей, заканчивая подметать дорожку. Метла в его руках двигалась быстро и точно, словно продолжение тела.
Утреннее солнце окрашивало фасад здания суда в мягкие персиковые тона. Андрей провел рукавом по лбу, стирая выступивший пот. Начало мая выдалось неожиданно жарким. Асфальт уже начинал плавиться под полуденным зноем, а до лета еще три недели.
Андрей перехватил метлу и поспешил в подсобку за лейкой. Хлопнула дверь здания суда. Он вскинул голову и замер. Она. Идет.
Елена появлялась каждое утро в одно и то же время — 8:15. Стройная фигура, деловой костюм, летящая походка. Стук каблуков отдавался эхом в груди Андрея.
Сегодня на ней был строгий синий костюм и белая блузка. Волосы собраны в тугой узел на затылке. В руках — неизменная папка с документами. Она шла, глядя прямо перед собой, не замечая ничего вокруг.
Андрей смотрел ей вслед, сжимая черенок метлы так, что костяшки пальцев побелели. Елена скрылась за тяжелой дверью, а он все стоял, как вкопанный.
— Эх, парень, — Степан Михайлович хлопнул его по плечу, заставив вздрогнуть. — Опять любуешься своей недотрогой? Смотри, шею свернёшь, заглядываясь.
Андрей покраснел до корней волос.
— Да ладно вам, Степан Михайлович. Просто девушка симпатичная.
— Симпатичная, говоришь? — начальник усмехнулся, доставая сигарету. — Ты бы лучше клумбы полил, романтик. А то завянут цветочки, начальство нам с тобой головы открутит.
Андрей кивнул и поспешил в подсобку. День обещал быть длинным.
К обеду ветер усилился. Небо затянуло тучами — весенний дождь был неминуем. Андрей торопился закончить с подрезкой кустов, чтобы успеть убрать инструменты до ливня.
Стеклянные двери суда распахнулись, и на крыльцо выпорхнула Она. Елена торопливо спускалась по ступеням, придерживая папку с документами. Ветер рвал полы ее пиджака, трепал выбившиеся из прически пряди.
Андрей наблюдал за ней краем глаза, делая вид, что всецело поглощен работой. Внезапный порыв ветра вырвал несколько листов из папки. Бумаги взмыли вверх, закружились в воздухе, словно стая белых птиц.
— Чёрт возьми! Только этого мне не хватало, — в сердцах воскликнула Елена, пытаясь поймать улетающие листы.
Она беспомощно крутилась на месте, хватая рукой воздух. Бумаги разлетались все дальше и дальше, садясь на кусты, асфальт, лавочки.
Андрей бросил секатор и кинулся ловить документы. Он перепрыгивал через клумбы, хватал листы с земли, выуживал их из луж.
— Вот, кажется, все, — произнёс он, протягивая ей собранные документы.
Андрей застыл, как вкопанный. Вблизи она была ещё красивее. Духи – лёгкие, едва уловимые. Ресницы – длинные, загнутые. И глаза – ясные, голубые, словно кусочек июльского неба. Она стояла так близко, что он чувствовал тепло, исходящее от её тела. Пришлось даже слегка наклониться, чтобы встретиться с ней взглядом.
— Большое спасибо, — сказала Елена, быстро перебирая листы. Пальцы у неё двигались ловко, с привычной сноровкой. — Без этих бумаг слушание пришлось бы откладывать.
Андрей открыл рот. Закрыл. Снова открыл.
— Я... рад... п-помочь, — выдавил он наконец, чувствуя, как лицо горит огнём.
Она нахмурилась, всмотрелась в его лицо:
— С вами всё в порядке? Вам нехорошо?
Язык прилип к нёбу. Сердце колотилось как бешеное. И надо же было Степану Михайловичу появиться именно сейчас! Начальник ЖЭКа подошёл ближе, хмыкнул, оценив ситуацию.
— Не берите в голову, — махнул он рукой. — Наш Андрей просто стеснительный малый. Зато работяга каких поискать!
— Ну что ж, ещё раз спасибо за помощь, — кивнула Елена.
Она ещё раз взглянула на Андрея – с любопытством? с жалостью? – и зашагала к дверям суда.
Начальник проводил ее взглядом и покачал головой:
— Что, запала тебе в душу эта красавица? — Степан Михайлович улыбнулся. — Я вижу, как ты смотришь на неё каждое утро. Попытай счастья, скажи ей что-нибудь завтра. Ты парень хороший, работящий. Нечего тебе робеть.
Андрей неуверенно покачал головой:
— Да она же на меня даже не смотрит. Я для неё просто дворник.
— А ты попробуй. Хуже не будет, — подбодрил его начальник и, похлопав по плечу, направился к своей каморке.
Остаток дня Андрей работал с особым энтузиазмом. Во дворе суда не было ни одной соринки, ни одного увядшего листика. Клумбы сияли яркими красками, скамейки блестели чистотой, а дорожки были так тщательно выметены, что по ним можно было ходить в домашних тапочках.
Дома, лежа на скрипучей кровати, Андрей долго не мог уснуть. Перед глазами стояло лицо Елены — серьезное, сосредоточенное, с легкой морщинкой между бровями. Ему хотелось разгладить эту морщинку кончиками пальцев, увидеть, как ее строгое лицо озаряется улыбкой.
Он перебирал в голове фразы, которые скажет ей завтра. Все они казались глупыми и неуклюжими. Но Степан Михайлович прав — хуже не будет.
Наутро Андрей надел свою лучшую рубашку — синюю, в мелкую клетку. Потрепанная, но чистая и выглаженная до хруста. Он постригся накануне вечером, тщательно побрился, даже купил дешевый одеколон в ближайшем магазине.
К приходу Елены он старательно подметал дорожку у главного входа, хотя она и так была безупречно чиста. Сердце гулко стучало в груди, во рту пересохло. Он мысленно повторял заготовленную фразу.
Вот знакомый стук каблуков. Она идет. Андрей стиснул зубы, развернулся и шагнул навстречу.
— Елена! Извините... я хотел сказать... вы мне очень нравитесь. Может быть, мы могли бы как-нибудь встретиться?
Красавица остановилась как вкопанная. На её лице отразилось искреннее изумление, сменившееся надменностью.
— Вы в своём уме? — холодно произнесла она. — Я работаю в федеральном суде. У меня высшее юридическое образование. Вы серьёзно думаете, что я буду встречаться с человеком, который подметает улицы?
Слова хлестнули, как пощечина. Елена стремительно прошла мимо, обдав его ароматом дорогих духов. Дверь суда захлопнулась за ней с глухим стуком.
Андрей стоял, оглушенный и опустошенный. Метла выпала из его рук. Казалось, весь мир стал чуть более тусклым и серым.
Степан Михайлович, заметив его состояние, подошёл и хлопнул по плечу:
— Не вешай нос. Настоящий мужчина не отступает с первой попытки. Если она тебе действительно нравится – попробуй ещё раз, но по-другому. Удиви её.
Слова начальника заставили Андрея встряхнуться. Он поднял метлу и вернулся к работе, но мысли его были далеко.
Несколько дней он избегал встреч с Еленой, приходил на работу пораньше или задерживался с уборкой в дальнем конце территории, когда она обычно проходила мимо. Раны, нанесенные ее словами, еще саднили.
Но постепенно боль утихла, сменившись странной решимостью. В конце концов, что он теряет? Она уже отвергла его в самой унизительной форме. Хуже точно не будет.
В понедельник Елена шла мимо в новом строгом костюме бирюзового цвета. Андрей, который в этот момент подстригал живую изгородь, набрался смелости и окликнул её:
— Елена! Можно вас на минуточку?
Она остановилась, явно удивлённая его настойчивостью. Брови чуть приподнялись, взгляд стал холодным и оценивающим.
— Ровно одну минуту, и ни секундой больше, — сказала она, но в её голосе уже не было прежнего презрения.
Секатор в руках Андрея дрогнул. Он отложил инструмент, вытер руки о брюки и подошел к ней. Лучи утреннего солнца играли в ее волосах, придавая им золотистый оттенок.
— Вы правы, — твёрдо произнёс Андрей, глядя ей прямо в глаза. — У меня нет высшего образования и престижной работы. Но я честный человек и знаю, что смог бы сделать вас счастливой. Дайте мне один вечер, чтобы доказать это.
Он сам не ожидал от себя такой смелости. Слова лились свободно, без запинок. Видимо, тогда унижение пробило какой-то барьер внутри.
Елена изучающе посмотрела на него. Ее взгляд скользнул по его лицу, опустился к рукам — огрубевшим от работы, с въевшейся землей под ногтями.
— И куда же вы меня поведёте? — усмехнулась Елена. — В столовую? Или, может быть, на лавочку в сквере с бутылкой пива?
Андрей сжал кулаки. По спине пробежала злая дрожь. Нет, он не позволит ей снова унизить себя.
— У меня нет модного ресторана или машины с шофёром, — Андрей почесал бровь и выпрямился. — Зато обещаю — вечер запомните. Просто дайте номер телефона и скажите, когда вам удобно.
Сказал — и сам удивился. Вот так запросто взял и ляпнул! Где прятался этот смельчак раньше? А-а, плевать. Хуже ведь не будет?
Брови Елены чуть приподнялись. Она склонила голову набок, будто изучала диковинную зверушку. Что-то мелькнуло в её взгляде — интерес? Любопытство? Парень-то симпатичный, хоть и метлой машет. И взгляд... честный какой-то. Непривычный.
Тик-так. Тик-так. Стояли, смотрели друг на друга. Андрей не отводил глаз. Не мялся, не краснел, не бормотал извинения. Нет уж. Хватит.
— Ладно, — Елена щёлкнула замочком сумки. — На, держи. Позвонишь завтра в семь. Решу, стоит ли тратить время.
Достала визитку — глянцевую, с золотым тиснением. Сунула в руку Андрею и зацокала каблуками к входу суда.
Андрей проводил её взглядом. Стоял, держал картонку, как дурак. Кусочек плотной бумаги жёг пальцы. А запах духов всё не выветривался — сладковатый, пряный.
Домой он нёсся, перепрыгивая через лужи. Срезал дорогу сквозь парк и едва не впечатался в какого-то старика. Седой, с тростью, в костюме явно не из дешёвых. Только помятом, несвежем. Мужчина озирался, крутил головой, теребил галстук, сползший набок.
— Извините! — буркнул Андрей, обходя его. А потом замер, оглянулся.
Что-то не так с этим дедом. Глаза мутные, испуганные. Волосы всклокочены. Дышит тяжело. И смотрит куда-то сквозь людей, как слепой.
— Вы в порядке? — спросил Андрей, подойдя ближе.
— А? Что? — мужчина вздрогнул. — Да... да, все хорошо. Просто немного сбился с дороги.
Голос у него был глубокий, с хрипотцой. Говорил он медленно, словно с трудом подбирая слова.
— Может, вам помочь? — предложил Андрей. — Куда вы направляетесь?
— Я... мне нужно в суд. На слушание, — пробормотал мужчина. — Очень важное дело.
— Суд? Здание суда вон там, — Андрей указал направление. — Хотите, я вас провожу?
— Нет-нет, я сам, спасибо, — мужчина помотал головой и, опираясь на трость, медленно побрел в указанном направлении.
Андрей с сомнением посмотрел ему вслед, но решил не настаивать. В конце концов, старик не выглядел больным или слишком слабым, просто немного дезориентированным.
На следующий день парень, сияя, рассказал всё Степану Михайловичу.
— Молодец! — одобрительно кивнул тот. — Не ожидал от тебя такой прыти. Иди сегодня пораньше, приведи себя в порядок. И вот, возьми, — он протянул парню несколько купюр. — На первое свидание.
— Что вы, Степан Михайлович, не надо...
— Бери-бери, — настоял начальник. — Потом отработаешь. Сверхурочными.
К семи вечера Андрей, надев свой единственный приличный костюм, который берёг для особых случаев, вышел на улицу. Старенький серый костюм-тройка немного жал в плечах — за последний год Андрей раздался в ширину от постоянной физической работы. Но другого не было.
План был простым: позвонить Елене, узнать, где она живёт, заказать такси и отвезти её в небольшое, но уютное кафе на набережной, где играл живой джаз. Там было недорого, а атмосфера — особенной. Это место обнаружил Андрей, когда бродил по городу после работы, размышляя о своей жизни.
Он взглянул на часы — 19:27. Пора звонить. Но тут, прогуливаясь по улице, Андрей снова увидел того пожилого мужчину. На этот раз тот выглядел ещё более потерянным. Бормотал что-то себе под нос и беспокойно озирался. Одежда была измята еще сильнее, галстук совсем съехал набок, а волосы торчали во все стороны.
Андрей вздохнул. Чутье подсказывало, что старику нужна помощь.
— Вы в порядке? — спросил Андрей, подойдя ближе.
— Мне нужно... на слушание... очень важное дело... — бессвязно произнёс мужчина, глядя куда-то сквозь Андрея.
На этот раз его речь была еще более невнятной, а взгляд — мутным.
Андрей взглянул на часы — 19:29. Ещё минута, и он должен звонить Елене. Но как оставить этого явно нуждающегося в помощи человека одного? После недолгих колебаний он решил поступить по совести.
Достав телефон, он набрал номер Елены:
— Елена, добрый вечер, — начал он, когда она ответила. — У меня возникла непредвиденная ситуация. Я встретил пожилого человека, который, похоже, потерялся. Не могли бы вы...
— Что? — холодно перебила его Елена. — Ты отменяешь встречу из-за какого-то старика?
— Нет, я просто задержусь. Может быть, вы могли бы подождать меня в кафе? Я обещаю, что приду, как только помогу этому человеку.
По ее тяжелому дыханию Андрей понял, что Елена в ярости. Он почти видел, как ее щеки заливает краска гнева.
— Значит так, — её голос стал ледяным. — Ты, дворник, заставляешь меня, помощника судьи, ждать? Да кем ты себя возомнил? Я дала тебе шанс из жалости, а ты... Забудь мой номер. Это конец.
Связь оборвалась. Грудь сдавило, будто невидимый обруч. Андрей сглотнул, пытаясь унять горечь, переполнявшую его. Телефон ещё хранил тепло его руки. Но рядом стоял этот потерянный человек с мутным взглядом. И выбор уже сделан. — Давайте я вас провожу, — сказал он, берясь за локоть пожилого мужчины. — Куда вам нужно?
Старик что-то бормотал про суд, про дело, которое лежит уже третий месяц. Из обрывков фраз Андрей выудил только название — "Приволье", жилой комплекс для судейских.
Пришлось долго кружить по аккуратным дорожкам между домами. Кованые ограды. Подстриженные туи. Фонтаны. Другой мир. Андрей щурился от яркого света фонарей, пытался разговорить своего спутника, но тот отвечал невпопад.
Внезапно старик остановился, вертя головой, принюхиваясь, будто пёс, взявший след. Что-то изменилось в его позе, взгляде. — Этот дом, — произнёс он отчётливо, указав на серую многоэтажку.
Лифт полз бесконечно. Шестой этаж. Тёмно-зелёная дверь. Старик сам потянулся к звонку, но Андрей опередил его.
За дверью послышались торопливые шаги. Щёлкнул замок.
Елена. Джинсы. Растянутая футболка. Волосы собраны в небрежный хвост. Никакого макияжа. Тени под глазами.
— Вы?! — её рот округлился от удивления. — Откуда... как...
— Вот, — Андрей шагнул в сторону, пропуская вперёд старика. — Встретил на улице. Он сам привёл меня сюда.
Она не слушала. Её взгляд скользнул мимо Андрея, расширился. — Папа! — крик, полный отчаяния и облегчения. — Господи, я чуть с ума не сошла! Где ты был?
Она бросилась к отцу, обняла, вцепилась в рукава его пиджака. Старик улыбался рассеянно, гладил её по волосам дрожащей рукой. — Доченька, я на заседании был, — бормотал он. — Важное дело... очень важное...
Андрей переминался с ноги на ногу, разглядывая носки своих ботинок. Краем уха слышал, как Елена усаживает отца, что-то спрашивает, поит водой.
Шаги. Она вернулась. Лицо осунувшееся, бледное. Чужая, незнакомая. — Мой отец судил такие процессы... — голос её дрогнул. — А теперь не помнит, какой сегодня день. У него Альцгеймер. Иногда он... уходит. И забывает дорогу назад.
В её глазах блестели слёзы. Она обхватила себя руками, будто в комнате было холодно. Непривычно видеть такой — измотанной, с опущенными плечами, с тревогой в глазах. Куда делась та неприступная красавица, что цокала каблуками по дорожке каждое утро?
— Спасибо, что привели его домой, — её голос дрогнул. Она отступила в сторону. — Заходите, пожалуйста.
Андрей переступил порог, замялся в прихожей. Большая квартира. Светлая. Окна от пола до потолка. Мебель — лаконичная, дорогая. Книжные полки до потолка. Всюду фотографии в простых рамках. На одной — мужчина средних лет, в мантии. Похож на Елену — те же скулы, тот же прямой взгляд.
— Идёмте на кухню, я заварю чай, — она провела его по коридору.
Кухня сверкала хромом и стеклом. Елена щёлкнула чайником, достала две кружки.
— Прости. Я вела себя ужасно, — она отвернулась к шкафчику, гремя чем-то. — Ты бросил всё, чтобы помочь совершенно чужому человеку. А я... судила о тебе по униформе.
Чай дымился между ними. Елена сидела напротив, крутила кружку в ладонях. Смотрела куда-то сквозь Андрея.
— Ты не знаешь, каково это — видеть, как близкий человек теряет себя по кусочкам, — она говорила тихо, словно самой себе. — Бывает, он не узнаёт меня. Иногда называет именем мамы... она умерла десять лет назад. Он заведовал отделением в суде. А теперь...
Фраза оборвалась. Андрей молчал. Хотелось дотянуться до её руки, сжать пальцы. Сказать, что понимает. Но он не понимал. И не находил слов.
— Мне очень жаль, — выдохнул он.
— И ещё... извини за телефонный разговор, — уголки её губ приподнялись в невесёлой улыбке. — Я с ума сходила, когда поняла, что отец опять ушёл.
— Вот уж правда — судьба, — Андрей покачал головой. — Встретил его вчера. Мельком. А сегодня снова увидел и понял — дело плохо.
Скрипнула половица. В дверном проёме появился отец Елены. Прямой. Собранный. Глаза ясные, цепкие. И голос вдруг окреп:
— Леночка, я учил тебя судить о людях не по костюму и должности, а по поступкам. Ты, кажется, забыла этот урок?
Елена вспыхнула. Опустила глаза. А потом протянула Андрею руку:
— Давай начнём сначала? Я Елена. Работаю помощником судьи. И слишком зациклена на статусе вместо того, чтобы видеть человека.
Андрей улыбнулся, пожал протянутую ладонь:
— Андрей. Работаю дворником. И давно мечтал познакомиться с самой красивой девушкой, которую когда-либо видел.
Интересные рассказы: