У каждого из нас своя песня, та, которую несём по жизни, как запасную батарейку, чуть упало настроение, достал батарейку, включил, и градус настроения пополз вверх. Но вот эта песня, которую поёт Жасмин, мне до поры до времени не нравилась, хоть и услышала я её пятнадцать лет назад на юбилее у подруги, просто я как-то не старалась вникнуть в её смысл. Всё изменилось после девичника…
Верлиока, а по-нашему Верка
Время от времени мы, деревенские дамы бальзаковского возраста, собираемся дружной компанией, чтобы отметить тот или иной праздник. Спросите, мол, почему одни, без мужей? Во-первых, это девичник, давайте танцевать от названия, во-вторых, далеко не у всех уже есть мужья в нашем возрасте, но самое главное всё же кроется в третьей причине - пьём мы мало, вернее, не пьём совсем, разве что бальзамчика в чаёк покапаем, поэтому мужикам с нами неинтересно. Это раньше гуляли так, что пыль столбом, а теперь поугорели. Но совсем отказать себе в общении мы не можем, даже просто языком почесать да молодость вспомнить, кто кому и как изменял, кто от кого голову потерял, кто к кому прилип на всю жизнь да так и отлипнуть не сумел. И песни, конечно, попеть мы любим, а как без них.
Так вот в тот раз внедрилась в нашу компанию дама городская да к тому же значительно помоложе нас, с каким-то сказочным именем Верлиока. Только мы-то её сразу по-нашему стали звать, Веркой. Она не возражала, да и чего было возражать, молодая ещё, никто ей слова не давал. Она к нам не сама, конечно, внедрилась, такого нахальства мы бы не допустили. Привела её с собой Елена, сказала, что племянница, гостит она у неё, уедет только через неделю, поэтому посиделки переносить не будем. Мол, она хоть и городская, но высокомерием не страдает, ей даже интересно, чем мы тут живём, они-то там, в своём городе, соседок по имени не знают, не то, чтобы с ними девичники устраивать. Ну, мы и согласились, пусть приходит.
У каждого своя печалька
Собрались ещё засветло, расположились у Зины в предбаннике, у неё там мебель стоит вполне приличная, сын из города за ненадобностью привёз. Расположились, приняли по граммульке, сначала всё самое светлое вспоминали, внуками-правнуками хвастались. Потом Раиска на сына своего пожаловалась, пьёт паразит, работать не хочет, приходится везти на своей шее, а шея-то немолодая уже, хоть бы нашлась какая дурочка, позволила ей на шею пересадить. Прослезилась, конечно, усомнилась, что при жизни её такую дуру найти получится, а следом за ней и другие, у каждой из нас есть в душе печалька, которой с подругами поделишься и легче становится.
А городская-то эта, Верлиока, не знает же наших порядков. Росточком маленькая, слабенькая, в чём душа держится, а тут же ринулась в бой, заметив, что градус нашего настроения начал стремительно снижаться, вот-вот и нуля достигнет, решила, видимо, что тут и посиделкам конец. Она же не знает, что сейчас Машка расскажет, про то, как свекровку свою озадачила, и мы начнём дружно хохотать, вытирая слёзы, и градус настроения тут же взмоет вверх. Машка всегда эту историю рассказывает, каждый раз добавляя всё новые и новые ноты, а суть одна, как пришёл её Петрович однажды домой пьяный, как начал ей непотребные вопросы задавать, типа кто хозяин в доме, да и того хуже - начал цепляться к ней, а она баба мощная, саданула ему легонько, сразу на все вопросы и ответила, растянулся он вдоль пола и захрапел, ему бы только приземлиться и в сон. А свекровка услышала, как стукнуло, в комнату вошла и ехидно так спрашивает:
- Маня, а чего это у тебя Николай-то посреди пола валяется?
А Машка же сердита и на Николая, и на свекровку заодно, раз у неё сын такой непутный, вот и ответила бабке:
- Он же хозяин в этом доме, где хочет, там и лежит. Идите-ка вы отсюда, мама, а то ляжете рядом…
Вот мы уже смеёмся в голос, а городская Верлиока глаза на нас вылупила, ничего понять не может. Зато, когда мы начали изгибами своих судеб делиться, она попросила:
- А можно я о себе тоже расскажу?
- Да чего же нельзя-то? – удивились бабы. – У нас всё можно…
Велосипедная авария
И она начала, окинув нас взглядом, будто усомнилась, что выслушаем мы её историю, что поверим, что не высмеем:
- Мы с… Не знаю, как и назвать, муж не муж, жених не жених, в общем, с моим любимым познакомились на велосипедной прогулке. У нас в городе такое место есть, где по вечерам все катаются, большие и маленькие, велосипедов, как вермишели в супе. И вот я качу, ещё не думая о том, что где-то рядом катит моя судьба. Мне уже тридцать восемь, я ни на какие отношения с мужским полом уже и не надеюсь, знаю, что красоты во мне никакой нет, нахальства, чтобы мужика заманить, тоже не имею, нарядами не блещу, работаю, как лошадь, на квартирку однокомнатную еле-еле наскребла, так и то половина ещё в ипотеке.
И вот мчат велосипеды, мчат, а я вдруг чувствую, что прокралась в мою душу какая-то тревога, даже страшно стало, думаю, не упасть бы как нескладно. Только подумала и подвернулось как-то колесо, и упала я на крепкого бородатого мужчину, он и меня, и велосипед удержал, ничего особо страшного не случилось. Оказывается, я, ворона, наехала на что-то и проколола колесо, еду и еду, совсем не заметила, как спустила камера. Мужчина мне помог до лавочки доковылять, обсудили мы, что нам дальше делать. В автобусе ехать? Так там теснота да жарища, и с велосипедом могут не впустить. Пешком идти? Так нога-то у меня болит, подвернула я её всё-таки. И решили вызвать такси. Он телефон мой записал, чтобы узнать, как я доберусь, погрузил меня, адрес спросил, чтобы с таксистом оплату решить, заплатил, и я поехала. А утром только выглянула в окошко, смотрю, он уже стоит около дома, показывает, мол, подняться можно? Как откажешь, он же в помощи мне не отказал. Вот так и закрутились наши отношения, жить друг без друга минуты не могли, или вместе, или на телефоне, строчим друг другу признания. Любовь!
Первый лучик
Вам трудно, наверное, это понять, но он стал первым мужчиной, с которым у меня случилась близость. Сладость этих мгновений передать невозможно, я даже не решалась спросить, женат он или нет, счастье своё спугнуть боялась, понимала, что на брак с ним мне претендовать глупо, мужчина в таком возрасте, естественно, не мог быть один. А потом всё разом лопнуло, как мыльный пузырь, он уехал, сказал, что командировка закончилась и ему пора возвращаться в свой город, где его ждут жена и сын. Спасибо, что правду сказал, не слукавил, не начал выкручиваться. Вот так я стала жить дальше. Одна. Сказать, что мне было плохо – это ничего не сказать…
- Было? Значит, прошло? – спросила Зина.
- Сочувствуем… - как-то сухо отреагировала Наталья, у неё муж-то тоже к молодой ушёл, бросил её с двумя. – Сладко было от чужого-то пирога кусать?
- Сладко, очень сладко, не скрою, но я же не знала, что этот пирог чужой… Свела нас судьба, видно, так небу было угодно…
- Бабы, чего виноватых искать? – вмешалась Елена, чувствуя, что беседа пошла взадир. – А тебе радоваться надо, что сверкнула искорка, так бы и прожила синим чулком, а тут всё-таки знаешь, от чего бабы голову теряют… Да и мужики, бывает, тоже. Пишет он хоть тебе?
- Пишет… Но прежних слов любви уже нет, наверное, боится, как бы жена невзначай не прочитала…
- Может, и увидитесь ещё, всякое в жизни бывает…
- Я на это тоже надеюсь, есть какое-то предчувствие. Особенно ночами тяжело, включу эту песню, где Жасмин поёт: «А ночь – подруга, пустота, трудно без тебя…»
- Не слышала, не знаю такую песню, - вздохнула Лида, которая недавно похоронила своего мужа и ещё всё никак не отойдёт от печали. - Но послушала бы, где ты её берёшь? Сама-то знаешь?
Верлиока, а по-нашему Верка, чуть прикрыла глаза и запела. Голосок у неё слабый, но она вложила в него всю свою страсть и, наверное, поэтому многие из нас опять задоставали носовые платки и начали сморкаться, вспомнив каждая своё.
- Вот ведь, - сказала Люся, - и нынче, оказывается, есть душевные песни, просто мы их не знаем. Так что, девки, давайте, на следующий девичник приносите песни своих дочерей, будем с современностью дружить, а сейчас всё-таки споём нашу, и она затянула, прикрыв глаза: «Калина красная, калина вызрела…»
Вот так песня в исполнении Жасмин сблизила два совершенно разных поколения.
