Глава вторая
Снежный гость.
Если бы ни желудок, напомнивший о себе недовольным урчанием и сосущим чувством голода, то Смирновский неведомо сколько просидел бы в потугах сотворить нечто с литературной точки зрения интересное. Творческий процесс, прямо скажем, шёл со скрипом. Образы главных персонажей прорисовывались с отчётливым трудом. Если бы не упорство помещика-писателя, то он бы давно это дело бросил.
Решив отвлечься и перекусить, он разжёг самовар, заварил чаю, а затем достал горшочек с простой кашей с салом, которую едал в годы армейской службы. Подумав, в качестве аперитива он решил употребить рюмочку хорошего хлебного вина, которым тогда именовали водку. Простонародье тоже пило этот напиток, но неблагородные и барские напитки, естественно, заметно отличались друг от друга по качеству. У Смирновского, скажем, было отличное хлебное вино, настоянное на фруктах.
Ёмкости с данным напитком находились возле окна, поэтому Алексею Михайловичу пришлось идти за бутылкой в ту часть избы. Извлёкши наполненную тару из мешка, Смирновский мельком взглянул в окно и только теперь заметил, что погода основательно испортилась. За стеклом густо падал снег, закручиваясь в причудливые спирали под порывами сильного, завывающего ветра.
Лишь от одного созерцания этой картины стало зябко, хотя помещение, в котором искал вдохновения Алексей Михайлович, было хорошо протоплено и в нём было тепло. Зябко передёрнув плечами, Смирновский вернулся к столу. Чай уже поспел, а каша, наоборот, стыла. Нужно было поспешать, чтобы не есть холодную стряпню. Быстро налив хлебного вина в оловянную стопочку, Смирновский поднял её и собрался опрокинуть в рот, но был внезапно остановлен раздавшимся из сеней стуком: кто-то стучал в дверь.
"Кого это принесло в такую погоду, да ещё и так невовремя?" - с неудовольствием подумал Смирновский, но рюмку тем не менее отставил и отправился открывать дверь. Сени встретили заметной прохладой, а отпертую дверь едва не вырвало из рук воздушным потоком. В открывшийся проём ударил порыв ветра, который бросил в лицо Смирновскому пригоршню снежинок. Силуэт человека в столь суровой снежной круговерти можно было разглядеть весьма смутно.
- Пусти обогреться, добрый человек, - послышался из-за снежной завесы стариковский, чуть надтреснутый голос.
"Заплутал, бедняга", - подумал Алексей Михайлович и шагнул в сторону, пропуская гостя в избу.
- Проходи, путник, гостем будешь.
Минуту спустя хозяин и гость уже сидели за столом, а Смирновский, найдя вторую оловянную рюмку, наливал гостю порцию согревающего русского народного эликсира. Опрокинув огненную влагу в рот, они накинулись на всё ещё тёплую, почти горячую кашу. К удивлению Смирновского, гость ел без особого аппетита. У хозяина, наоборот, от краткого пребывания на морозе вкупе с прошлыми творческими потугами пробудился серьёзный аппетит, поэтому он уминал горячую кашу с салом так, что аж за ушами трещало.
Наконец, горшочек был опусташон и Алексей Михайлович отправился к печи, где лежал ещё тёплый ягодный пирог, который сегодня утром прямо в этой избе испекла его кухарка. Хотя она была крепостной крестьянкой, но готовить умела просто бесподобно. Если бы у Смирновского возникли бы финансовые проблемы, то её он бы продал в самую последнюю очередь.
Быстро разрезав пирог на несколько больших частей, Смирновский разлил чай и они принялись чаёвничать. Только сейчас Алексей Михайлович пригляделся к своему нежданному гостю. Это был мужчина весьма преклонных лет, небольшого роста, с роскошной седой бородой. Сейчас он сидел в кафтане, подпоясанным простой верёвкой, но в сенях он оставил шубу, добротный посох и мешок, в котором определённо что-то лежало. В общем, по внешнему виду это был крепкий и хозяйственный крестьянский дед, мудрый, рассудительный, с большим жизненным опытом за плечами. Смирновский сталкивался с такими, будучи наездами в своих деревеньках. Такие, как правило, нередко становились старостами, были главными над прочими жителями, говорили от их имени с барином и, конечно, держали перед ним ответ в случае чего. Вот только этого деда он в своих деревнях никогда не видел. Это, конечно, ни о чём не говорило, но было в этом крепком старичке-боровичке что-то странное: ровная спина, ни грамма подобострастия и крестьянской покорности перед помещичьей волей, рассудительная уверенность в своих действиях. А ещё во взгляде гостя то и дело мелькала даже не печаль, а какая-то обречённость.
- Спасибо, добрый человек, за кров да угощение! - произнёс гость, когда чай был выпит.
- Может, ещё чаю, - вежливо поинтересовался Алексей Михайлович.
- Благодарствую, хозяин, но откажусь покуда. Не след мне так много горячего принимать.
"Какая-то новая метода врачевателей что ли? - удивлённо подумал Смирновский, - Я, правда, ничего об оной не слышал, но мало ли что могли в заграницах придумать. Про то, что нельзя человека обильно кормить после долгого голодания, я где-то читал. Возможно, нечто подобное и насчёт пребывания на морозе придумали и теперь советуют не пить много горячего. Как бы то ни было, а гостюшка-то мой, похоже, весьма необычен. Впрочем, есть простой способ узнать о нём побольше".
- Скажи, гость дорогой, как тебя звать-величать? - спросил он у него.
Тот подумал, запустил пальцы в бородищу, потом хитро прищурился и сказал:
- У меня много имён. Кажный народ по-своему кличет. Впрочем, чаще всего меня называют Дедом Трескуном.
Продолжение 11 января в 10:00
От автора
Подписывайтесь на
Ставьте лайки и оставляйте, пожалуйста, адекватные комментарии.