«Когда мой отец впервые взял меня на руки, он сказал: «Этот ребенок станет невероятным футболистом». Можете представить, что произошло дальше. Я был запрограммирован на успех. Все остальное не имело значения.
Он отправил меня на поле, когда мне было 5-6 лет, и с этого момента у меня появилась миссия – осуществить его мечту, доставить ему удовольствие.
Не знаю, насколько сильно я любил играть в футбол, но знаю, что не ненавидел его. С другой стороны, это был совершенно не мой выбор.
Я знал, что если хочу осчастливить отца, единственный способ для этого – футбол. Это самое сложное, что мне когда-либо приходилось делать.
Когда я был маленьким, отец никогда не говорил мне, что у меня хорошо получается. Мне нужно было его одобрение, чтобы он сказал мне, что я добиваюсь прогресса. Но он всегда говорил мне, где я промахнулся, что сделал не так. До недавнего времени я всегда хотел получать одобрение людей, потому что в детстве я этого не получал.
Некоторое время [методы отца] работали. Это позволяло мне не терять голову и говорить себе, что каждый день я должен становиться лучше. Но это не помогло тому ребенку, которым я был, человеку. Это помогло спортсмену.
Я ощущал счастье или грусть через других людей. Я не знал, что меня расстраивало или наоборот. Я был... не скажу мертвым, но мне было очень сложно выражать эмоции, не считая гнева и ярости.
В некотором смысле даже во время карьеры игрока я хотел сделать отца счастливым. Я преследовал эту цель. Я не знал, счастлив ли я сам, я не задавал себе этот вопрос, мне было все равно. [Когда «Арсенал» стал чемпионом в 2004-м и команда отправилась праздновать], я остался дома. Сказал, что скоро Евро. В какой-то момент я не чувствовал радости», – рассказал лучший бомбардир в истории «Арсенала» в интервью The Diary of а CEO.
Тьерри отметил, что не держит зла на отца.
«Он никогда не читал, никогда не путешествовал. Он знал только один способ действий, тот, которому его научили. Если сравнить мое образование и то, которое получил он сам, это огромная пропасть.
Не стоит обижаться на того, кто делает все возможное, кто обучал тебя своим методом. Сегодня у меня не такой метод, как у него, у меня их больше. А у моих детей будет еще больше», – добавил Анри.
