Положив телефон на доску сверху, Эл осветил столик и лавочки по бокам.
Здесь, в курилке, была собственная декабристская комната.
Здесь разговаривали по душам, смеялись, обсуждали планы на завтрашний день, устраивали дебаты, жаловались на управление и даже читали стихи.
После долгого дня было как-то в радость идти к этому столику, подвигать к себе пепельницу "Черное море" и закуривать трехлетнюю сигарету.
Да, в свой выходной Эл сходил в ближайший город, и сигареты там оказались с историей, иронично подчеркивая тот факт застоялой системы и старых идеалов, что царили в детском лагере.
Смешно, что статуя Владимира Ильича, когда попадалась на глаза, указывала именно на выход.
В один прекрасный день, а таковым он был из-за приближения конца смены, отряд, который курировал Эл, в очередной раз не хотел расходится после отбоя. Не мудрено, ведь был поэтический вечер. Всем хотелось выговориться. Прочитать любимое стихотворение в кругу единомышленников было очень важно как для поддержания атмосферы, так и для самого читающего.
Там был и Хлестакоф.
Даже прежде у Эла было большое уважение к этому человеку, но когда Хлестакоф начал читать стихи, сердце защемило в непонятном чувстве благодарности и восхищения.
После вечера ребята готовились ко сну; Эл периодически загонял тех, кто вдруг решил прогуляться, а Хлестакоф разговаривал с кем-то на крыльце.
Он сидел на перилах, упираясь затылком в столб, одна нога свисала и небрежно покачивалась, другая была согнута в колене и служила подставкой для руки.
— Лёш! - окликнул Хлестакоф - Ты знаешь, кто твой тайный друг?
— Нет, не знаю, а что?
— Да, просто. Позволь мне сегодня быть твоим тайным другом. - сказал он, протягивая маленький полиэтиленовый пакетик.
Тут в голове Эла все будто рухнуло.
Он взял подарок и развернулся к свету — значок. Золотой значок "Год театра".
— По-моему, ты заслужил его.
— Спасибо огромное! - пролепетал Эл и обнял Хлестакофа.
Вот так одно мгновение закрыло все предыдущие дни боли и непонимания. Значок. Обычный значок.