Тем временем уж полночь близится, а Германа геолога Серегина все нет. Зато появляется сторож геологической станции и удивленно вопрошает:
- Нуинафига вы приперлися, если я вам лично отправлял телеграмму, чтобы вы не перлися?
Яжмать строго спрашивает гекочуков:
- Была телеграмма?
Гекочуки честно хором отвечают:
- Да!
Пардон! Это они в рассказе, на "основе" которого это сняли, признались, а тут "честно" хором ответили:
- Нет!
Маруся сторожу:
- А вот ничего вы не отправляли! Мои дети всегда говорят правду!
Сторож, закатывая глаза до щелчка:
- Тааак. Пошел я отсюда. Геолога Серегина догонять.
Оказалось, что геологи еще здесь. Ибо на железнодорожную станцию отправились на лыжах вокруг горы. Видимо, чтобы шлось как можно дольше и опаснее. Ведь что может быть приятнее пары суток в зимнем сибирском лесу, полном волков, правда?!
Тем временем геолог Серегин и другие неназванные геологи уже отдыхают на заимке, идеологически правильно беседуя и патриотично обсуждая, какая у них благородная и древняя профессия и как они все любят командировки по нашей великой стране. И геолог Серегин тоже любит. Хотя в данный момент он больше всего на свете хочет на ручки к Марусе. Но об этом - тсс! - он никому не говорит.
А сторож все же ушел от своего Счастья в ночь глухую за геологами, оставив яжматери с мелкими ружжо и ценные указания. Медведя, говорит, надо отпугивать громким шумом, волков - огнем.
- А как же вы в тайге без ружжа? - обеспокоилась Маруся.
- А у меня тут все медведи знакомые, - радостно сообщает им сторож.
И остаются Серегины посреди леса одни-одинешеньки.
Утром Гек по схеме из предусмотрительно захваченного с собой журнала Пионер смастерил из подручных г@вна и палок снегоступы.
После чего яжмать смоталась на этих снегоступах в тайгу и приперла на себе огроменную елку (*лесохраны на нее нет!), ибо Новый год на носу!
Елку, разумеется, надо украсить, чем они и занимаются. Тут спасибо Чуку за взятые вместо теплых вещей елочные игрушки.
Вдруг - чу! - стукнула дверь! Маруся, как тот галчонок из Простоквашино, спрашивает "Кто там?", Гек, подозревая, что окрестное зверье на вопрос не ответит, хватает ружжо, но это вломился не медведь, а упал на пол сторож геостанции. Без чувств. В подранном тулупе и с окровавленной спиной.
Яжмать пощупала ему ладонью лоб и:
- У него жар. Это медведь.Да, точно медведь.
Я кивнула:
- Нуачобнет! Медведь! Какие еще могут быть варианты? Волк? Нет! Бегуны с зоны? Нет! Только медведь! Подрал тулуп, спину и такой: "А теперь беги давай! И не возвращайся!"
А яжмать тем временем:
- Надо идти за помощью!
- Нуачобнет! - согласилась я. - Давай! В тайгу! К медведю-шатуну! Как раз скоро ночь! А мужика не хочешь для начала перевязать? У него там спина в лоскуты, помрет еще от кровопотери!
Но яжмать ничего перевязывать не хочет, потому что переключается на гекочуков:
- А вы остаетесь здесь!
И я такая:
- Нуачобнет! Одни! Посреди леса с гуляющими вокруг волками и бродящим по окрестностям медведем-шатуном. С раненым больным мужиком, которому даже ничего не перевязали, а только лоб пошшшупали. Креативное решение!
В общем, Маруся нацепила гековы снегоступы из г@вна и палок и рванула в зимнюю тайгу. Внутримкадница. Певичка. В тонком пальтишке с голой грудью.
Гек хотел с ней, но она возразила:
- Нееее, я быстро. Мне ж только на гору подняться. И спуститься. И снова подняться. И опять спуститься.
После ухода Маруси Чук орет на Гека:
- Это из-за тебя мы в беде! А маму сожрет медведь. А потом волки! А потом снова медведь!
И пошел брат на брата! И началась страшная битва! Которую ничего не могло остановить! Кроме раненого сторожа, простонавшего:
- Вы обещали маме не драться!
- Не ври! Ничего они ей не обещали! - возмущаюсь я. - Мальчики, продолжайте!
Но Гек уже выбегает на улицу, оря:
- Мааамаааа, ты ружжжоооо забыыылааа!!!
- И мооозг! - подхватываю я. - В кофееейнеее! На Арбааатеее!
Потому что наша Маруся реально альтернативно одаренная на всю голову, ибо...
Давайте рассуждать логически? От заимки, куда она сейчас ковыляет, дантист Антонов привез их на санях. Все это время было ясно, не то что метели - снежинки не упало. Значит, что? Значит, должен остаться след от полозьев! Пойдем по нему?
А вот фигушки! Советские певицы, как и советские геологи, как и советские дети советских певиц и геологов, не ждут милостей от природы! Они ПРЕВОЗМОГАЮТ! Поэтому Маруся поперлась превозмогать в чащу. Незнакомого леса.
Тем временем Чук нервно плачет в углу и зовет превозмогающую в чаще маму, а Гек его успокаивает и говорит, что мама и папа скоро придут. Цитирую: "Через час".
- Несомненно, - подтверждаю я. - Щас Яндекс-такси вызовут, и шофер Бекзод с рейтингом 4,8 найдет их под елкой по геолокации и привезет! Инфа сотка!
А яжмать упорно и храбро под пронзительно поющуюся за кадром букву "А", чешет через снежную целину по лесу. И хотя на видовых кадрах рядом с ней, на расстоянии вытянутой руки, прекрасная укатанная транспортом, возможно даже гусеничным, тропа, она продолжает превозмогать!
Ну или чисто из принципа: я что, зря эти снегоступы напялила?!
А гекочуки тревожно смотрят в окно и пристально ждут. То есть наоборот. Но это не важно, потому что все напрасно, все пропало. Ибо в этот момент Маруся бросила идти, села в сугроб и начала рассматривать елочную игрушку, которой запрещала играть Чуку, которую за каким-то лядом взяла с собой в тайгу вместо ружжа и фонаря и которую - обожемойнет! - в итоге рассматривания потеряла в сугробе.
А тем временем Гек решил стать Чуку родной матерью: он читает ему Бажова и укладывает спать.
Чук засыпает, и спит, и видит сны про хозяйку медной горы. Тревожные сны, после которых он просыпается, собирает игрушки, одевается и, сообщив спящим сторожу и Геку, что он маленький, но не трус, идет спасать яжмать. Один. В лес. Ночью.
Идет и орет: "МАААМААА! ПАААПААА!"
А обледеневшая Маруся, у которой ресницы уже слиплись с ноздрями, таки допревозмогалась и доковыляла до заимки. Там она... эту заимку благополучно не заметила и побрела дальше. Под с максимальной пронзительностью поющуюся за кадром букву "А". Судя по зашкаливающей пронзительности, навстречу смерти...
А геолог Серегин в этот момент чего-то такое почувствовал. Пронзительное. Поэтому встал и тоже пошел в лес. Глянуть что там такого пронзительного.
А тем временем проснулся и Гек, увидел, что Чук свалил в ночь глухую и... тоже пошел в лес. Но - что удивительно! - подготовленный: с продуктами в коробе, который подарил ему дантист Антонов, с веревкой и с ружжом. (*Он все же приемный!)
И вот уже вся семья имбецилов Серегиных шляется ночью зимой по тайге.
А дальше начинается сюр. Да, только сейчас начинается сюр. Ибо до этого, как теперь оказалось, все было максимально логично и реалистично.
Чук выкладывает из рюкзака игрушечный грузовичок, говорит, что тот слишком тяжелый и что он придет за ним позже. Вспышка света: грузовик вырастает до размера фургона "Хлеб", на котором тырили Шарапова, и Чук на нем катит по ночной тайге, весело бибикая.
Нас тупило утро. Гек находит снова ставший игрушечным грузовичок и говорит: "Молодец, Чук, ты оставляешь мне следы!"
А радостный и не замерзший насмерть Чук в этот момент катается на жопе с горы. По дороге с горы он роняет того самого уродливого зеленого зайца с барабаном. И через пару минут встречает большого зайца, вместе с которым они за каким-то лядом выходят на покрытую льдом реку. После чего лед... трескается.
Да, зимой в Сибири в конце декабря лед трескается.
Чук пытается убежать от трещин, но не успевает и оказывается в ловушке на льдине посреди... резко вскрывшейся реки. Да, зимой в Сибири в конце декабря резко вскрывается река.
Но Чука спасает заяц, кинув ему палку. Барабанную. После чего и они с зайцем поплыли на льдине, как тот мамонтенок, к единственной маме на свееете...
Я так понимаю, реальный Чук валяется где-то в сугробе, помирает от переохлаждения и видит глюки... Но так как там никого нет, особенно реанимационной бригады, то и пофиг, что у Чука глюки.
Заяц довозит Чука до берега, а сам... тонет под грустную музычку, как Леонардо Ди Каприо.
Яжмать тоже успешно переночевала зимой в тайге в чистом поле лесу и теперь для разнообразия по своим следам, а не прокладывая новую лыжню (*мозг заработал?), бодрая и свежая вернулась к своему Счастью-1.
А там сюрприз: ушли твои дети, Маруся. Оба. Ночью. В лес.
И Маруся снова бросается в тайгу. И снова без ничего.
А тем временем Гек в лесу встречает волков.
- Доброе утро! - говорят ему волки, вежливо улыбаясь. - Это откудова это к нам такого красивого дяденьку замело? И как раз к завтраку!
Геку вежливые волки, оценивающе посматривающие на его пухлый живот и щеки, почему-то категорически не нравятся, и он спешно уезжает от них на санках. Прям с горы. Прям в прорубь. Вокруг которой тут же собираются всё те же волки и с интересом смотрят, выплывет всплывет или нет.
А Чук продолжает месить сугробы. И ему навстречу выезжает выросший, видимо, как Алиса на волшебных грибах, игрушечный солдатик.
Солдатик сажает Чука к себе в седло и везет его в волшебную пещеру (*Очевидно, полную волшебных грибов. Тех, что ела Алиса, чтобы вырасти, и употреблял Арсен Готлиб, чтобы написать сценарий к этому фильму).
В пещере Чук встречает выросшую мамину елочную игрушку, которая называет Марусю фифой, а самому Чуку дает волшебный камушек. (*Зуб даю, что это молибден, который искал и не нашел геолог Серегин).
Чук смотрит в волшебный камушек на свет и видит тонущего в проруби Гека.
- Гек, миленький, не тони! - говорит он, и, утопший минут десять назад, Гек резко оживает и вылезает из проруби вместе со... снова игрушечным чуковым зайцем-барабанщиком.
А яжмать тем временем опять бегает по лесу. И орет.
Гек же развел костер и сушит промокшую в проруби одежду.
А промокли у него после заплыва в проруби только пальто, шапка и шерстяные носки с варежками. Вот так ему повезло.
Высушившись и одевшись, он поднимает голову и ему в глаз попадает солнечный зайчик от компаса на руке Чука. По нему он находит самого Чука. Как ни странно живого. Хотя по идее, учитывая глюки про выросшие как на грибах дрожжах игрушки, это должен был быть насмерть замерзший Чук.
Гек взгромоздил брата на себя и сказал:
- Пошли домой.
Домой? Видимо, в Москву...
И тут НИАЖИДАННА гекочуки начинают мерзнуть. После ночи и утра в зимней морозной тайге они наконец-то чуть-чуть продрогли, а ведь им еще надо перебраться через пропасть по бревну.
Вот тут-то им и пригодилась веревка. Не зря! Не зря Гек ее пер!
- Ура! - обрадованно кричат Геку наблюдавшие за их успешным перемещением волки. - Ты снова тут! И не один! И как раз к обеду!
Гек хотел было шмальнуть в них из ружжа, но тут вспомнил цэу сторожа о том, что волков надо отпугивать огнем.
Тогда он решает с помощью электрического фонарика и пионэрского галстука имитировать огонь.
Да, фонариком! Да, в яркий солнечный день!
Тут волки само собой офигели и напряглись, ибо не каждый день у них по лесу шляются альтернативно одаренные. Страшно ведь! А вдруг бросятся!
Хотя, может быть, это были белогвардейские волки? Тогда им кусок материи с "нашим знаменем цвета одного" ознозначно как серпом по яйцам.
И тут к альтернативно одаренным гекочукам и напрягшимся волкам пришел медведь. Видимо, тот самый, что подрал сторожа.
Медведь, разумеется, тоже решил пообедать гекочуками. Волки, что характерно, делиться не захотели и стали биццца за право сожрать мелких Серегиных с медведем, в котором в съемках крупным планом я узнала аниматора с листовками с Арбата.
Аниматор как кутят расшвырял волков, кусающих его за меховые рукавицы, и выиграл обед из двух блюд. Но тут Гек таки пальнул из ружжжа. Правда, не в раскрытую аниматорову медвежью пасть, ибо филантроп юннат, а в воздух.
И выстрел услышали... геолог Серегин сотоварищи, которые вот уже который день гуляют по тайге вокруг Счастья-1, заимки и горы и никак не дойдут до железнодорожной станции.
Но геологи подумали, что это охотники стреляют, и сердечко Серегина даже не ёкнуло, даже не подсказало, как ночью с Марусей. Наверное, потому, что никто за кадром не пел пронзительно букву "А". (*Ну либо старший сын точно или приемный, или не от него! А то и оба!)
Чук, стоящий под сосной, вдруг чихнул и... их с Геком арбузами снегом завалило.
Медведь закатил глаза: откапывать обед не входило в его планы от слова совсем.
В этот же момент из сугроба к гекочукам и медведю выпадает рояль Маруся. А геолог Серегин тут же находит в сугробе другой рояль елочную игрушку Маруси, которую ей подарили, когда она была такой же маленькой девочкой, как его сыновья, и понимает: его жена где-то тут. И за эту игрушку, судя по выражению ужаса на лице Серегина, она их всех точно кастрирует.
Серегин начинает метаться по кустам с криком: "МАААРУУУСЯЯЯ!!!"
А медведь тем временем решает все же начать трапезу. Но советские певицы, как и советские дети, не сдадутся и не позволят себя сожрать какому-то одичавшему аниматору с Арбата! Они ПРЕВОЗМОЖУТ! Или ПРЕВОЗМОГУТ!
Маруся с гекочуками, построившись свиньей, грозно пошли на медведя, что уже страшно.
А чтобы было совсем жутко, яжмать открыла рот и запела. Максимально громко и противно:
Трололо-лоло-лололо-лололо!
Хаха-хахаха!
Тралала-лала-лалала-лалала!
Хохо-хохохо!
ХОХО-ХОХОХО!
Медведь не выдержал пыток, дрогнул и со словами "Да вы тут поехавшие всей колотушкой вместе со своим Арсеном Готлибом!" развернулся и ушел нафик из этого фильма.
А тут уже и геолог Серегин увидел превозмогшую Марусю со спасшимися гекочуками и громко заорал им с горы:
- ЭГЕ-ГЕЕЕЙ!!!
И кааак побежал к ним. И кааак добежал. И кааак начал бросать их от радости в сугробы и валять в снегу.
(*Овец года, твое семейство уже почти сутки по тайге шляется! А на дворе как-то совсем не май-месяц, а зима-время года! Ты не хочешь их прикола ради, например, отогреть и накормить?!)
Видимо, не хочет. Потому что они сначала все кааак начали резвиться в в снегу. Потом кааак закончили. Кааак вернулись на геологическую станцию. Кааак забили на профилактику простудных заболеваний и оказание помощи раненому. Кааак давай яростно праздновать Новый год под украшенной электрическими гирляндами елкой (*электрификация всей страны в 1939м году дошла и до глухих таежных лесов!) вместе со всеми геологами и подранным медведем сторожем.
Ибо всем поxpeн на эти служебные, оплаченные государством рабочих и крестьян, командировки на Дальний Восток и поездки с пострадавшими в больницу, правда?
Гек признается Марусе, что сжег телеграмму, а Чук вешает на елку кусок молибдена. Мама певица прощает Гека, а папа геолог из штанов выпрыгивает от радости, что молибден в тайге есть и что Гек помнит, где эта волшебная пещера с волшебными грибами этим молибденом, поэтому их, возможно, теперь не расстреляют за халатное отношение к делу и пролюбленную командировку на Дальний Восток.
- УРРРАААА!!! - кричат все. - С НОВЫМ ГОООДОООМ!!!
А Чуку в окно, как в лучших фильмах ужасов, машет та самая елочная игрушка, какбэ намекая, что психиатру мелкого все же показать не мешало бы!
КАНЕТС