Если первые полстакана «За погоду!» захлебывать наваристой горячей ухой, а потом тщательно чередовать дринки с жаренной налимьей печенью и самим налимом, то даже не понадобится чай, хотя он очень желателен, после жирной пищи. Процесс еды замедляется, уступая место процессу переваривания и застольной беседы. Тела расслабляются и принимают всё более горизонтальное положение. Самые упертые продолжают править погоду за столом, а наиболее слабые, и я в их числе, уже перебрались на нары, улеглись ногами к печке, и вяло поддерживают тлеющий костер разговора.
А погоду править таки надо. Она, подлюка, совсем распоясалась. Упала старой мокрой жабой на Телецкое озеро и нежно стучит каплями дождя по крыше и брызгает изредка в стекла окна. Дальний грохот грома оттеняет уют в сухой избушке и заставляет неудобно изогнуться, чтобы видеть в приоткрытую дверцу печки гипнотические всполохи огня на углях. Обложной дождь с самого утра, под вечер надоел всем, даже таким заядлым рыбакам, как Ватсон и Мишка.
Монтана очень живописно и пафосно рассказывает в четвертый раз, как он отгонял волков от лайки Чебурашки, его повествование изредка прерывается, рассказанными к месту анекдотами и ответным смехом. Изнутри суспензия уже всосалась в кровь, и пошел процесс ее окисления, сопровождаемый нежным потеплением в организме и блаженным рассасыванием мозга. С помощью печки и новой дозы суспензии, согреваются ноги, а красная, после солнечных предыдущих дней, рожа, расположенная на тяжелеющей голове, подсказывает, что уже можно открыть дверь и проветрить помещение.
Ленивое и ласковое матерное изречение легко останавливает все попытки впустить порцию свежего воздуха, тем более что остро желающих вставать и открывать дверь не наблюдается.
За окном непогода пытается обгадить нам чудесный вечер, ярится и не поймёт, что уже опоздала. Нам хорошо. А по стеклу стекают боль, дождь и время.
Шуршание мышки в коробках с харчами под нарами, смешивается со звуками дождя, бормотаньем и позвякиванием стаканов за столом, и я засыпаю.