"Человек может больше, чем электронный мозг" — эта фраза неожиданно вернула ему самообладание и уверенность в своих силах.
Последующие действия он совершал автоматически. Одна рука легла под шею, а другая на лоб умирающего, Стив максимально запрокинул его голову, потом наклонился и попытался простейшим способом «рот в рот» вдохнуть воздух в легкие. Грудная клетка мужчины расширилась — это свидетельствовало о том, что дыхательные пути свободны. Декоративный коврик в руках врача, свернутый в трубку, сошел за жесткий валик, и с его помощью Стивен зафиксировал голову пострадавшего. Потом Мориссон приподнялся над неподвижным телом, вытянул руки, расположил их одну на другой вниз ладонями и начал резко надавливать запястьями на грудь больного в области сердца. Используя для толчков весь свой вес, он через каждые десять-двенадцать движений наклонялся и пытался как можно сильнее вдохнуть воздух в лёгкие оживляемого. Это была тяжелая работа, но усилия Стива не приводили к желаемым результатам. Монитор фиксировал слабые сокращения только во время компрессии грудной клетки, самостоятельная деятельность сердца не восстанавливалась.
“180 СЕКУНД...... 190 СЕКУНД......”
Мориссон тяжело дышал, на лбу его выступил пот. Прерывать массаж больше чем на пять секунд значило прекратить борьбу за спасение.
“200 СЕКУНД......”
— Мы теряем его! — ахнула Луиза. Ронсар и Дак судорожно пытались вывести на экран визуальную связь. Линия была занята. Наконец на дисплее появилось лицо профессора Кинстли. Без объяснений он мгновенно оценил ситуацию и потребовал разрешающий перемещение код.
— Продолжайте закрытый массаж, Стивен, мне нужно время, совсем немного, чтобы собрать все необходимое.
Стив молча кивнул. Он снова приложил пальцы к сонной артерии больного и на этот раз уловил слабое прерывистое биение пульса. На безнадежно прямой линии отображения работы сердца замерцали редкие всплески неритмичных волнообразных колебаний — амплитуда была низкой.
— Фибрилляция, — пробормотал Стивен, возобновляя толчки. — Дыхание не восстанавливается…
Через шесть-семь минут в комнате появился невысокий седой человек с кожаным чемоданчиком в руках и каким-то прибором в твердом черном футляре.
— Доктор Кинстли! — Луиза бросилась к нему.
— Мисс Ориана, не время, — строго охладил он её порыв и невозмутимо обернулся к Мориссону. — Стивен, будем вытаскивать его дефибрилляцией.
— Амплитуда осцилляций слишком низкая. — Стивен заметно выдохся, силы его иссякли вместе с надеждой победить Смерть.
— Справедливое замечание, коллега, — опускаясь на колени рядом с Мориссоном и открывая чемодан с ампулами, шприцами, аппаратом для измерения артериального давления и другими давно забытыми предметами для оказания медицинской помощи, отозвался профессор. — Необходима внутривенная инъекция. Займитесь этим, а я сменю вас. — Решительно принимая инициативу, он отстранил Мориссона и с удивительной для своего преклонного возраста легкостью продолжил прерванную компрессию груди и искусственное дыхание. Стивен распечатал шприц и остановился в нерешительности.
— Адреналин два миллиграмма, атропин — один, и кальций хлорид, учитывая могучее телосложение, миллиграммов пять, — подсказал Кинстли. И это не оборачиваясь. Глаза у него, что ли, на затылке?
Мориссон быстро выбрал нужные ампулы, обломил головки, приготовил шприц и надел иглу. Затем повернул руку больного кистью вверх, стянул жгутом, нашел вену. Профессор в это время поднес к глазам оживляемого маленький фонарик.
— Сужение зрачков, реакция на свет, — удовлетворенно констатировал он. — Еще немного усилий, и мы поинтересуемся, в каком спортивном клубе наш пациент качает мускулы.
Дак и Луиза переглянулись. Мертвенно бледное лицо с посиневшими губами и безжизненным неподвижным взглядом заставило их скорее усомниться, чем поверить. Однако, после инъекции Вермандуа нащупал регулярные пульсовые толчки на сонной артерии.
— Попробуем начать дефибрилляцию, — не прекращая массажа, продолжал давать указания профессор. — Луиза, вы помните хоть что-нибудь из курса моих лекций? Наденьте марлевые салфетки на электроды и увлажните их, теперь подключите шнуры к аппарату. Стив, приготовьте кислородную маску… Что там с ЭКГ-отображением?
— Регистрирует переход на крупноволновую фибрилляцию с осцилляциями относительно правильной формы амплитудой от ноль пять до единицы, — отозвался Стивен.
— Хорошо, начнем с заряда четыре. Прижимайте электроды к груди. Вот так… плотнее… Луиза, не касайтесь больного, только держателей! Нажмите «ЗАРЯД», теперь «ДЕФИБРИЛЛЯЦИЯ».
Тело на полу дернулось.
— Сердечная деятельность не восстанавливается! — Голос Кинстли зазвучал резко и повелительно. — Увеличьте напряжение. Четыре с половиной — «ЗАРЯД».
Нет!
— Еще раз…
Нет!
Профессор и Мориссон три раза сменили друг друга в течение последующих двадцати минут, Дак уже готовился констатировать факт биологической смерти и, чтобы передать сообщение, запрашивал соединение с центральной станцией ЭМП. Остальные все еще продолжали бороться за жизнь больного.
Ронсар застыл в оцепенении так же, как полчаса назад, когда он смотрел на мерцающую в воздухе голограмму. «То, что происходит, не может быть реальностью. Это галлюцинация, оптический обман, виртуальное изображение… Нет никакого умирающего…»
Голос профессора вернул его к действительности.
— Напряжение пять… Если не выйдет, применяем внутрисердечную стимуляцию. Стивен, приготовьте шприц с длинной иглой, она в другом отделении под откидной крышкой справа. Луиза, внимание! «ЗАРЯД», «ДЕФИБРИЛЛЯЦИЯ».
Прямая линия на мониторе дрогнула и превратилась в ломаную, регистрируя непрерывные волнообразные колебания, соответствующие ударам сердца. Профессор Кинстли шумно выдохнул и тыльной стороной ладони вытер лоб.
— Кислородную маску и капельницу, — кивнул он Луизе и, неожиданно ласково улыбнувшись, склонился он над больным. — С возвращением, сэр.
Луиза повисла на шее у Стивена, он довольно неловко пытался её отстранить, потому что уже держал в руках длинную иглу. Дак все еще изучал текст на мониторе, по всей вероятности, он все больше не устраивал Вермандуа. Наконец он обернулся и сообщил:
— Центральная на связи, в картотеке никаких сведений о пострадавшем…
— Они могли затеряться, — предположила Луиза, — это случается.
Девушка ползала на коленях около больного, пристраивая к его лицу кислородную маску. Профессор настраивал режим аппарата ИВЛ.
— Удивляться нечего, я с самого начала ожидал неприятностей от этого проблемного вызова… — Тон Дака подтверждал его негативный настрой. — Что будем делать?
— Повтори данные, — предложил Стивен. — Пока мы здесь, Центральная без проблем продублирует файл.
Дак с осуждением покачал головой, но возражать не стал, а обернулся к Ронсару.
— Еще раз имя, год, место рождения. Я введу вручную.
Мишель, плохо соображая от пережитого волнения, начал диктовать:
— Ришар де Ньор, граф де Пуатье, сорок один год, место рождения Оксфорд…
В этот момент он снова увидел рядом с собой ту женщину. Ронсар побледнел и пошатнулся.
— Простите…
— Не время падать в обморок, сэр, — проворчал Дак и оторвался от клавиатуры.
Опираясь на руку Мориссона, профессор с трудом поднялся.
— Сколько длилось полное прекращение кровообращения у пациента, Стив?
— Три минуты двадцать секунд.
— Это много. — Только теперь стало заметно, как устал Кинстли. Дак все еще возился с Ронсаром, пытался оказать помощь.
— Что, здесь все отключены от программы «Контроля»? — возмутился он, не найдя и у Мишеля внешнего диагностического браслета.
— Он иногда сбивает дистанционную связь, это мешает работать, — оправдывался Мишель. — Я в порядке, просто мне показалось…
— Попробуйте вот это. — Профессор порылся в чемодане и вытащил небольшой стеклянный пузырек с плотно притертой пробкой, наполненный прозрачной жидкостью. — Нашатырный спирт.
— Его надо принять? — поинтересовался Вермандуа, и Стивен, несмотря на то, что склонялся над больным и стоял на коленях к ним спиной, не смог скрыть приступ хохота. — Извините, профессор, это нервное.
— Ты всегда был отстающим, Дак! Достаточно просто понюхать, — подсказала Луиза. Смущенный Вермандуа сунул пузырек под нос Мишелю, Ронсар закашлялся от едкого запаха и отчаянно замотал головой. Теперь он действительно почувствовал себя дурно. Тем временем профессор Кинстли отдавал дальнейшие распоряжения.
— Период нарушения кровообращения был слишком длительным. Больному необходим комплекс процедур, предупреждающих отек мозга. Лучше делать это в клинике с отделением интенсивной терапии.
— Нет! — запротестовал Ронсар, он не мог допустить, чтобы существо или человек, так неожиданно созданный им и компьютером, оказался в поле зрения персонала клиники. Это могло привести к неприятным последствиям, а у Мишеля и так уже хватало трений и с Комитетом Здравоохранения, и с правозащитниками животных. — Прошу вас, сделайте все необходимое здесь.
— Хорошо, — согласился Кинстли, — но, учитывая необычные реакции организма нашего пациента, нужен постоянный контроль, а подключать компьютерную программу я не рекомендую, пока мы не выясним состояние мозга. При такой длительной асфиксии возможны нарушения, если же больной не придет в сознание через полтора-два часа, не обойтись без процедуры общего охлаждения тела, а также искусственной вентиляции легких. Все это непросто осуществить в домашних условиях…
— Я готов на любые расходы! — заявил Мишель.
— Дело не в этом, хотя подходящее оснащение, конечно, стоит недешево и случай по нашим временам уникальный. Но главное — не упустить время. От оперативности наших действий зависит эффективность принятых мер.
Профессор с явным удовольствием следил за тем, как ловко Стивен пристроил пластиковый флакон и прозрачные трубочки капельницы на сборной металлической подставке.
— Все хорошо, Стивен, отличная работа. — Профессор ободряюще улыбнулся, когда Стивен бросил в его сторону быстрый благодарный взгляд. Этот ученик не потеряется в любой экстремальной ситуации. — Вы далеко пойдете, молодой человек, если и впредь не будете пренебрегать практикой в ущерб теории. — Он обернулся к Мишелю и еще раз подчеркнул: — Нам вряд ли удалось бы вытащить пострадавшего с того света, если бы в бригаде Экстренной Помощи не оказалось доктора Мориссона.
— Может быть, вы проследите за всем? — обратился Ронсар к Стивену, поняв, наконец, чего добивается профессор. — Думаю, что пребывание в Блайсфорде не слишком обременит вас, доктор?
Мориссон пожал плечами, он чувствовал напряженность Мишеля, его скрытое нежелание видеть в своем доме посторонних, противоречащее словам. Это не понравилось Стивену.
— Пожалуй, с него хватит перемещений, — высказался профессор. — Мне кажется… безусловно, это лишь предположение, но, я думаю, именно перемещение вызвало неожиданную остановку сердца вашего м-м-м… — Он вопросительно взглянул на Мишеля.
— Дяди, — определил Ронсар наиболее подходящую случаю степень родства.
С возвращением, Ваше Величество!
Авторы Лео Любавин, Иван Вересов