И он запустил две традиции.
«Мое лицо на каждом углу. Я уже видеть его не могу», – призналась перед стартом Australian Open Эшли Барти, чемпионка «Ролан Гаррос» и итогового турнира WTA и первая австралийка, закончившая сезон первой ракеткой мира.
До Барти из австралиек на вершину рейтинга поднималась только Ивонн Гулагонг в середине 70-х (на две недели), а вот с топ-теннисистами там исторически получше: в нулевые «Шлемы» брал Ллейтон Хьюитт, в 90-е – Патрик Рафтер, а в 80-е – Пэт Кэш. Из этой тройки достижения Кэша самые скромные: один «Шлем», только шесть титулов, никогда не был №1, – но о его месте в теннисном фольклоре этого не скажешь.
Для тенниса 80-х Кэш был примерно тем же, чем для нынешнего был бы Ник Кириос, выиграй он «Уимблдон», – анфан-териблем и человеком, упивавшимся собственной неформальностью. В 1987-м он разнес гостиничный номер во время кубкового матча, в 1989-м на пресс-конференции после поражения сострил, что плохо чувствовал себя из-за гонореи (за это был отстранен от выступлений за сборную; «Я ни о чем не жалею», – сказал он позже, когда ему дали возможность покаяться), в 1990-м победил на турнире, который спонсировала табачная марка, и на церемонии награждения произнес речь о вреде курения, а на «Уимблдоне» по ходу матча поругался с Борисом Беккером, после чего пришел на пресс-конференцию в клоунском парике.
Именно Кэш завел сразу две традиции, без которых сейчас теннис не представить: на «Уимблдоне» в 1986-м он после выигранного матча впервые раскидал по трибунам головную повязку и напульсники. «Болельщики по шесть часов стоят в очереди, чтобы попасть на матч, – объяснял он тогда. – Мне неудобно и за то, что они постоянно ждут меня на тренировочных кортах, а я всегда опаздываю и не могу им расписаться».
Год спустя, когда сеточник Кэш в финале «Уимблдона» обыграл великого бейслайнера Ивана Лендла, он первым в истории главных теннисных турниров отпраздновал победу, с корта забравшись в свою ложу.
«Всю карьеру я хотел сделать одну-единственную вещь, и сегодня я ее сделал. Я разделил победу с теми, кто мне помогал: семьей, тренерами, девушкой и, конечно, мелким».
Еще Кэш привел Австралию к двум Кубкам Дэвиса; он сыграл в финале последнего Australian Open, прошедшего на траве, и первого, прошедшего на харде (проиграл марафоны Эдбергу и Виландеру). И все же главный сюжет о Кэше – это его имидж рок-музыканта: великая прическа маллет, серьга-крест и шорты, которые, по выражению Los Angeles Times, «были ему малы размера на четыре». Пэт Кэш, мечтавший о карьере гитариста, был Андре Агасси еще до Андре Агасси, и в его сарториальную легенду отлично вписываются кожаные штаны с заклепками Versace, однажды купленные им за 2 000 фунтов (это во времена, когда за победу на «Уимблдоне» платили 220 000).
Центральным элементом теннисного образа Кэша была черно-белая бандана в шашечку, появившаяся в 1987-м. Вообще, повязки на голову в теннисе носили почти всегда: у Сюзан Ленглен была кастомная от культового кутюрье Жана Пату, Торбен Ульрих (теннисист, музыкант, художник и папа барабанщика Metallica) надвигал свою на самые брови, а представить Бьорна Борга без повязки на корте вообще невозможно.
«Я сильно потею, так что мне всегда нужна была повязка на голову – иначе у меня перед глазами был бы дождь. Конкретно бандану мне однажды перед «Уимблдоном» прислала девушка – она сделала ее сама, и она выглядела как пояс от халата. То есть это была не обычная круглая эластичная резинка на голову – эту нужно было завязывать. И я как рокер в душе подумал: ого, да это ж Guns N’ Roses.
Шашечка пошла от других музыкантов – Cheap Trick, первой группы, от которой я фанател. Я даже писал в их фан-клуб в надежде получить ответ – не получил. И у их гитариста Рика Нильсена везде была эта шашечка: на одежде, на ремне для гитары. Потом много лет спустя я делал с ним интервью для британского радио, и он, зная, что я фанат, подарил мне свой ремень в шашечку. А я ему свою бандану, хотя она для него особо ничего не значила – он спортом не увлекался».
Бандана стала так важна для имиджа Кэша, что даже его бюст, установленный в «Мельбурн парке» в 2003-м, изображен в ней (на церемонии открытия Кэш надел на нее живую). Когда на «Уимблдоне» в середине 2010-х ужесточили дресс-код, и бандана попала под запрет, Кэш предпочел сняться с турнира легенд, чем выступать без нее.