Микеланджело Буонарроти был очень известным художником и скульптором, получившим признание при жизни. Да что уж там, он был настолько крутым, что папа лично пригласил его расписывать Сикстинскую капеллу.
Живописец с энтузиазмом взялся за любимое дело — рисовать красивые обнажённые тела в самых странных позициях. И понтифику понравилось.
Но в числе приближённых папы были и те, кто считал, что голые люди в Ватикане — это уже ни в какие ворота. Бесстыдник мог бы им хотя бы подштанники пририсовать, а он, видите ли, не хочет. Никакого приличия и смирения перед Господом.
Главным противником обнажёнки в капелле был папский церемониймейстер Бьяджо да Чезена, не последний человек в окружении его святейшества. Увидев, как Микеланджело работает над фреской «Страшный суд», он заявил следующее.
Как же постыдно, что в таком священном месте должны были быть изображены все эти голые фигуры, так позорно обнажающие себя! Эта фреска больше подходит для общественных бань и таверн, чем для папской часовни.
Бьяджо Мартинелли да Чезена
Папский церемониймейстер.
Микеланджело же взял и молча добавил Бьяджо на фреску. Он изобразил его в преисподней, окружённым демонами и напуганными грешниками, в облике Миноса — адского судии с ослиными ушами. Тело церемониймейстера обвивала змея, вонзающая зубы в его член.
Бьяджо начал возмущаться перед папой: что этот маляр себе позволяет? На что понтифик лаконично ответил, что является наместником Бога на земле, а на Ад его власть не распространяется, поэтому портрет должен остаться.
Позже на Триденском соборе церковники пересмотрели свои взгляды на наготу в искусстве и решили: нет, всё-таки без штанов в церкви появляться нехорошо.
По приказу нового папы Пия IV художник Даниеле да Вольтерра, ученик Микеланджело, внёс во фреску некоторые изменения, дорисовав всем набедренные повязки. Из‑за этого он получил прозвище Braghettone («рисователь штанов»).
Кроме того, он переделал изображённых там Святую Екатерину и Власия Севастийского. Проказливый Микеланджело нарисовал первую абсолютно голой, а второго — смотрящим на её зад. Церковники решили, что даму следует одеть, а святого повернуть лицом в сторону Небесного престола. И изобразить на его физиономии не плотский интерес, а исключительно благочестие.