Дениске было семь лет, когда он впервые увидел Майю на детской площадке около дома.
Он дразнил с мальчишками бомжа Коляна, который ковылял от них, опираясь на толстую палку. Житель улицы не обращал внимания на улюлюкающую ватагу, сильнее кутался в замусоленную куртку, несмотря на то, что на улице стоял май. Под ногами у бомжа вертелась серая дворняга, его лучшая подруга. Не зная, как задеть Коляна, кто-то предложил швырнуть камень в собаку. Один мальчишка тащил осколок кирпича, как вдруг маленькие бандиты услышали грозное:
– Чего это вы тут делаете?
На них, хмурясь, смотрела светловолосая девочка, сжимая в руках куклу Барби. Ещё немного, и она была готова швырнуть её в мальчишку, стоявшего к ней ближе всего.
В банде произошло замешательство от вида воинственной девчонки. Не придумав ничего лучше, Дениска сорвал под ногами жёлтый одуванчик и протянул его Майе.
С того момента их редко видели друг без друга.
Майя была майская, смешливая, тёплая и ласковая, готовая прийти на помощь. Казалось, что она родилась для того, чтобы жалеть всех на свете. Дениска даже опасался, что её добротой воспользуются и обидят. Поэтому он всегда был рядом.
Всю начальную школу она таскала из дома обеды для бомжа Коляна, подкармливала колбасой серую дворнягу. Собака виляла хвостиком колечком, напрыгивала на Майю, пытаясь лизнуть её в лицо. Денис стоял в стороне, брезгливо морща нос, и наблюдал, как Майя уверенно берёт миску, которую только что держал бомж. Колян каждый раз смущался от заботы и натягивал куртку до ушей, стараясь спрятать лицо.
Бомж вместе со спутницей неожиданно исчезли, когда Дениска и Майя перешли в пятый класс. Юная защитница очень долго плакала и переживала, что с её подопечными что-то случилось. Она даже попросила друга несколько раз пройтись по округе, но бомжа нигде не было. Дениска успокаивал подругу, что Колян не пропадёт, просто ему надоело сидеть на одном месте.
Однако вскоре появился другой человек нуждающийся в заботе. Как-то Дениску с Майей попросила перейти дорогу бабушка, держащая в руках потрёпанную авоську, полную продуктов. На вид ей было около восьмидесяти лет. Отдав сумку Дениске, она прихрамывала, опиралась на руку Майи, причитала и благодарила за помощь. Перейдя светофор, они пошли дальше. По дороге бабушка доверчиво рассказала, что её зовут Ядвига. Она – полячка, поэтому такое необычное имя. Ядвига привела их к почерневшему деревянному дому, над которым возвышались облепившие его со всех сторон яркие новостройки. Из-за остатков забора вылезли четыре пёстрые кошки и побежали навстречу хозяйке. Ядвига брала на руки каждую, прижимала к себе, приговаривая ласково, что наконец-то добралась до них единственных, родненьких.
С того момента Майя часто просила Дениску сходить вместе с ней и навестить одинокую бабушку. На отложенные карманные деньги они покупали продукты старушке и корм для котов.
Казалось, что приходя в тёмный дом Ядвиги, они попадали в другое время. Пахло травами. Диковинные птицы на грязных белых занавесках колыхались, как будто были готовы улететь прочь. Шкура серого волка, изъеденная молью, висела на стене вместо ковра. Когда садились пить чай с вареньем и чёрствым печеньем, Дениска старался сесть подальше от пыльного трофея, который, как говорила Ядвига, добыл её отец на охоте.
Коты, привлечённые запахом еды, собирались около стола, пытались манипулировать людьми. Они то тёрлись, выпрашивая лакомые кусочки, то укоризненно смотрели так, что есть было невозможно, пока не насыплешь им корма.
Старушка много рассказывала о своей жизни, посасывая корку хлеба с малиновым вареньем. Дениске почему-то больше всего запомнилось то, что родителей Ядвиги депортировали в Сибирь, поэтому родилась она там. Очень хорошо представлялась маленькая девочка, которая боится, что её проглотит сугроб, который выше на три головы.
Майя же любила истории про любовь. Ей нравилось слушать, как в Ядвигу влюбился русский, как они поженились, несмотря на протесты родителей, как уехали в Подмосковье. Жили, правда, они недолго вместе. Муж умер от инфаркта. Так и прожила Ядвига одна здесь, не найдя никого лучше.
Как-то Майя возмутилась, почему дом до сих пор не снесли, а старушку не переселили в новостройку. Ядвига посмеялась, сказав, что этого она хотела бы меньше всего. Для неё жизни нет на двадцати семи квадратах, стены давят. Коты тоже любят свободу, сами себе место выбирают.
В подтверждении её слов рыжий кот, мурлыкая, прыгнул к Майе на колени. Ядвига сказала, что она приглянулась пушистому, потому что на руки раньше он ни к кому не забирался. Майя почесала его, вздохнула, что с радостью бы забрала, но у мамы аллергия.
Было что-то умиротворяющее в этом деревянном доме, в старушке, вспоминающую молодость, и в девочке, держащей на коленях кота.
Тёплое спокойствие украл кто-то невидимый, когда начался девятый класс. У Майи начались постоянные головные боли, и родители положили её на обследование в больницу.
Майя позвонила днём после школы. Дениска слушал её, уставившись в одну точку на полу. Она тихо говорила, что у неё опухоль мозга, просила никому не говорить и не навещать её.
Он воспротивился всем «нет» и тут же бросился в больницу. Дениска отказывался верить, что это произошло именно с жизнерадостной Майей. Сейчас он увидит её, и всё окажется неправдой. Диагноз перепутали, и болеет не она, а кто-то другой, старый и ужасно злой.
Перед палатой Дениска столкнулся с молодой медсестрой.
– К Майе? – спросила она.
Дениска поспешно кивнул, внутренне вздрогнув от её хрипловатого голоса, не сочетающегося с возрастом.
– Она просила не пускать к себе никого.
Дениска попытался прорваться, но медсестра неожиданно крепко схватила его холодными пальцами и отвела в угол. Она просила поставить себя на место подруги, у которой очень сильные головные боли, от них её постоянно рвёт. Хотелось бы ему лично кого-то видеть в такой момент?
Дениска задал нелепый вопрос, есть ли у Майи шансы. Медсестра замялась, неопределённо пожала плечами, и странный кулон на её шее в виде серпа закачался, словно маятник.
Дениска бездумно шёл по улице, понимая, что ноги сами ведут его к Ядвиге.
Он ходил из угла в угол по комнате перед сидящей на стуле старушкой и почти кричал, что не понимает, за что всё это Майе. Он злился, что беспомощен. Если бы была возможность, он всё что угодно сделал, лишь бы подруга жила.
– Горячее сердце у тебя, соколик, – задумчиво сказала Ядвига, поглаживая одного из котов, – знаешь, попробуем мы Майе помочь.
Прихрамывая, старушка подошла к стеклянному замызганному шкафу, чихнула, достав оттуда толстую книгу, и положила её перед Дениской.
Это были славянские мифы. Что-то родное почувствовал Дениска, когда открыл книгу о тех временах, когда Белбог противостоял Чернобогу, держа в балансе Добро и Зло. Видел, как огромная собака Симуран раскинула крылья над полем, чтобы родился богатый урожай. Почувствовал жар костров на капищах от жертвоприношений богине смерти Мары. Услышал протяжно-грустные песни девушек на Ивана Купалу. Ощутил еловый запах огромного леса, в котором мхом-травою стелился Леший.
Что-то животно-первозданное было во всём этом. Захотелось стать огромным медведем и бежать сквозь чащобу, не останавливаясь, до избушки на курьих ножках, увидеть Бабу-Ягу, чем-то похожую на полячку Ядвигу.
– Что, соколик, услышал зов крови?– прошипела старуха, насаживая череп со светящимися глазами на кол.
Вдруг всё смолкло.
– Ну вот, соколик, теперь ты готов, – сказала Ядвига, захлопнув книгу,– иди за Рыжим, он приведёт тебя, куда надо.
Рыжий кот, который приметил Майю, рванулся со шкафа, выскочив на вечернюю майскую улицу.
Он быстро петлял по городу и не смотрел, успевают ли за ним бежать. Дениска толкал прохожих, слышал, как вслед ему летят ругательства. Один раз его чуть не сбил серый джип. Хозяин авто пожелал, чтобы у него что-то отвалилось, но что именно – Дениска уже не слышал, изо всех сил стараясь успеть за рыжим пятном.
Кот привёл Дениску в заброшенный дом, который так и не достроили. Он смотрелся нелепо в центре города среди блестящих от новизны фасадов.
Рыжий неожиданно сбавил скорость, полез аккуратно по лестнице, давая Дениске возможность смотреть под ноги. Было страшно, что ступеньки проломятся, и он полетит вниз.
Они поднялись до девятого этажа и пошли вглубь по ярко освещаемому солнцем пространству, исписанному всякой ерундой. Рыжий остановился около руны в виде косого креста, начерченного во всю стену, сел рядом с ней и затих.
– Вот это да, Яга тебе грань между мирами открыла, – услышал Дениска хрипловатый голос, который напугал его в первый раз.
Из тени дальнего угла вышла знакомая медсестра. В руках она задумчиво вертела огромный серп.
Дениска ни секунду не сомневался, кто перед ним стоит.
На мгновение он представил, как Мара перерезает нить жизни маленькой тёплой Майи, у которой в голове поселилось что-то тёмное и страшное. Сердце застучало сильнее. Руки стали влажными и задрожали.
– Не трогай её! – закричал Дениска, не узнав своего иступлённого голоса, – забери меня, если хочешь.
«Хочешь…Хочешь…» – разнеслось эхо по заброшке.
– Горячее сердце, – Мара покачала головой, – жертвенное. Отец будет доволен жатвой. Ты уверен, юноша?
Дениска нервно кивнул головой. Хотелось, чтобы всё это поскорее закончилось.
Мара взмахнула серпом. Дениска почувствовал лёгкий укол в области сердца и осел на грязный пол.
Он видел, как из его груди к серпу тянется золотая нить. Закрыть бы глаза и видеть приятный сон.
Неожиданно кот, сидевший всё это время тихо, вскочил, прыгнул, перегрыз золотую нить и пропал. Вместо него на пол упала груда жёлтых одуванчиков.
В голове неприятно зашумело, и Дениска чуть не потерял сознание. Его удержал уже забытый мужской голос.
– Всё, Марушка, развлеклась и хватит.
Непонятно откуда появился бомж Колян. За ним послушно трусила серая дворняга.
– Не твоё дело, брат Белбог. Юноша добровольно отцу жертву отдаёт,– Мара указала серпом в сторону лежащего Дениски.
– А то, что помощник Яги за него свою жизнь отдал, тебя не тревожит? – Белбог опёрся на палку.
– Его сила питательнее для отца, не спорю, да ещё сила самопожертвования усилила мощь, но…
– Достаточно того, что нам придётся разбираться с Ягой, – спокойно возразил Белбог.
Мара зашипела, как кобра, собирающаяся прыгнуть. Дворняга угрожающе зарычала.
Всё вдруг вокруг стало ярким пятном, как на картинах импрессионистов. Только три фигуры оставались чёткими.
Пожилой мужчина в белых одеждах раскинул руки, как будто призывая кого-то. Из его резного посоха бил солнечный луч. Щерилась золотистая крылатая собака, вечная спутница бога света. Черноволосая женщина в почти полупрозрачном саванне отступала и прижимала серп к себе, как будто защищаясь им.
– Твоя сегодня взяла,– прошипела она и исчезла.
Мир резко стал прежним.
– Цел? – спросил Колян, поднял, отряхнул Дениску, как маленького ребёнка.
Дениска растерянно огляделся. Медсестры не было.
– Молодец, парень, выдержал, – бомж похлопал его по плечу, – беги к Майе. Цветы не забудь.
Колян поднял с пола одуванчики, в которые тыкалась носом серая дворняга, подул на них и протянул их герою.
Дениска, боясь, как бы ещё чего не произошло, схватил цветы и как можно быстрее побежал в больницу. Только бы всё произошедшее не оказалось бредом.
Он влетел в палату Майи. Она сидела, задумчиво смотря на картину, где была изображена Эйфелева башня. Увидев Дениску, Майя радостно пискнула и побежала обниматься.
Он прижимал её к себе, чувствуя, что это та самая ласковая Майя, к которой он привык.
– Ты всё-таки пришёл, – тихонько сказала она, – так странно, мне намного лучше, чем пару часов назад.
Дениска протянул Майе яркие пушистые золотые одуванчики.
Спасибо, что дочитали. Подпишитесь на канал, если хотите читать больше историй от Лисички.