Ни дня без строчки
...Он не имел, как бы сейчас сказали, систематического образования. Он не учился в школе. И вот думаешь, пообтеши Он свой свежий природный ум этим самым систематическим образованием, вышел бы из Него такой же безоглядный реформатор? Остался бы Его взгляд на вещи таким же смелым? Возможно, что и каждый человек рождается со своей единственной правдой, только забывает о ней, заблудившись в дремучем лесу расхожих знаний. Не убиваем ли мы в себе, в какой-то степени, Христа, столкнувшись с диктатурой книжных суждений, с диктатурой устоявшейся учёной премудрости, с диктатурой искусственно насаждаемых общих мнений? Попадая в рабство истин, исповедуемых большинством, не становимся ли мы одномерными и ограниченными?
Его ученики были почти сплошь из галилейских рыбаков. Сильные, опалённые солнцем парни. У них не было изощрённого ума, но именно они произвели величайший переворот в человеческом сознании. Факт этот потрясает. Именно он убеждает в могуществе и ценности любой отдельно взятой человеческой личности. Надо в неё только вдохнуть веру и истину.
Иисус Христос говорил прекрасным языком. Если бы он захотел что-нибудь написать сам, это было бы, вне всякого сомнения, выдающимся литературным образцом. После него и так утвердился в писательстве труднейший жанр притчи. Вот какое, например, есть блестящее у него метафорическое описание дикого цветка: «Посмотрите на полевые лилии, как они растут. Не трудятся, не прядут. Но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них».
Он не был аскетом и постником. Любил застолья с вином и разговорами. Он имел влияние на женщин. Они, вот именно, боготворили его. В Нём в высшей степени присутствовало то, что называем мы обаянием. Он был тонким знатоком человеческой души, умел тронуть её самые сокровенные струны. Один только недостаток, на мой взгляд, был в Нём — он почему-то недолюбливал собак. В одной из Его притч я прочитал об этом.
Вот эпизод совершенно потрясающий. Его невозможно было бы выдумать... На Голгофе прибиты к крестам три человека. Христос и два разбойника. Все трое на крестах разговаривают. И здесь отношение к Христу разделило людей на два вечных непримиримых характера. Один злословит, другой пытается угадать зерно истины. Сюжет колоссальный, но что-то не помнится, чтобы великая литература интересовалась им. Впрочем, история Робинзона и Пятницы некоторым умозрительным образом пытается осмыслить этот подвиг Христа. Тут, на кресте, Христос обрёл себе последнего ученика. И этим закончился спор о вере и безверии, о земном и духовном, о преходящем и вечном. Разбойник по левую сторону умер в злобе, проклиная и ненавидя весь мир. Тот, что по правую — в последний мучительный миг глотнул воздух истины. Весь жестокий парадокс его непутёвой жизни в том, что самое значительное и счастливое мгновение её случилось здесь, на кресте. Он узнал пронзительную радость сочувствия ближнему, и свет неведомых смыслов осветил его душу... После этого легко представить, что и сейчас весь мир как бы на Голгофе. Эти два непримиримых варианта человеческого сознания противостоят в мире. И от того, какой возьмёт верх, зависит окончательная его судьба... Не потому ли именно сейчас, в начале третьего тысячелетия от рождения Христа, его авторитет подвергается такому решительному натиску. Христос, как и прежде, участвует в борьбе за спасение мира...