https://dzen.ru/a/ZZotg6SvuEWxts_V?share_to=link - Часть 7
***
В начале марта 1975 года ректором ЛГУ назначается член-корреспондент АН СССР профессор В.Б. Алесковский, который прослужит на этом посту более десяти лет.
Для справки
В настоящее время общее руководство всей деятельностью Университета закреплено за выборным представительством - Ученым советом, возглавляемым ректором. После того как в 2009 году Санкт-Петербургский и Московский государственные университеты стали учебными заведениями с особым статусом, ректор Университета не избирается на конференции тайным голосованием, а назначается президентом сроком на 5 лет с возможностью дважды продлевать сроки полномочия (даже после достижения им предельного возраста, 70 лет). Учредителем университета выступает правительство Российской Федерации и оно же утверждает его устав. Согласно новому уставу, фундаментальным основанием университетской жизни является принцип свободы в учебной и научно-исследовательской деятельности. Никакие организационные структуры политических партий, общественно-политических и религиозных движений не могут теперь вести в Университете свою работу.
Но вернемся в 70-е годы. У нас на факультете периодически неизвестно откуда появляются новые студенты, а потом так же внезапно куда-то пропадают. Один раз у нас возникла ниоткуда новая студентка, баскетболистка из женской команды мастеров Ленинградского «Спартака». Она была выше всех нас ростом и на соревнованиях по баскетболу между факультетами всегда играла за нашу мужскую команду. Во время лекций, на которые они иногда приходила, тем, кто хотел подремать, было очень удобно прятаться за ее высокую спину. Затем она также незаметно исчезла вникуда.
Затем на курсе младше нас так же неожиданно появился новый студент. Про него сказали, что он сын одного из знаменитых писателей фантастов братьев Стругацких. Стругацких многие из нас любили, с удовольствием читали и пересказывали друг другу, поэтому к его появлению отнеслись с плохо сдержанным любопытством. Поскольку мы не знали, кого из них, Аркадия или Бориса, а сам он был очень молчалив, то мы между собой так и звали его – сын братьев Стругацких. Вел он себя очень замкнуто, практически ни с кем не общался и все время что-то писал в своей тетрадке. А затем, после очередной сессии он так же исчез, как и появился. Вот такая короткая фантастическая история про пришельцев.
***
Физкультуру у нас ведет невысокий коренастый армянин по фамилии Мкртчан, которую мы, чтобы нечаянно не сломать язык, произносим как «макар-тычан». Он замечательный преподаватель. Манерой говорить он так напоминает Сталина, что когда у нас происходит заседание спортивного совета факультета, куда меня выбрали, это напоминает заседание Ставки Генштаба времен Великой Отечественной.
- И ка-а-гда ми будым правадыть Спартакиаду факултэта? – спрашивает нас Мкртычан, медленно расхаживая по кабинету, и в его руках явно не хватает трубки.
- Я думаю, в начале марта, - отвечает один из нас строгим голосом маршала Жукова, точнее, артиста Михаила Ульянова
- Будим считат это крайним срокам? – продолжает Мкртчан и мне кажется, что я сижу на ремейке фильма «Освобождение», где в Ставке обсуждается начало очередной военной операции.
Надо сказать, при нашем физруке мы добились многого, в частности стали чемпионами университета по футболу, впервые за всю историю Географического факультета. И что характерно, Мкртчан приезжал на стадион поболеть за нас почти на все наши игры, а это в основном были выходные дни. Кроме того, у нас была очень сильная команда по регби и очень даже неплохая по баскетболу. Зимой мы часто ездили на занятиях по физкультуре в Кавголово кататься на лыжах, хотя снег он не любил. Спорт на нашем факультете всячески приветствовался и поощрялся, и в этом большая заслуга именно нашего физрука. Разве только в шахматы мы не играли, но здесь нам ничего не светило на Университетском уровне, поскольку на Экономическом факультете одновременно с нами учился наш чемпион мира Анатолий Карпов. Правда, говорили, что он, чтобы его освободили от военной кафедры, выступал на соревнованиях не за свой факультет, а за команду «Вооруженных сил». Ну, да и ладно.
***
Учебная практика в Крыму
Географическая справка
Крымский полуостров расположен между 44° 23' и 46° 15' северной широты и 32° 30' и 36° 40' восточной долготы. Расстояние от Перекопа на севере до самой южной точки Крыма - м. Сарыч - 195 км, от м. Тарханкут на западе до восточной оконечности Керченского полуострова 325км. Омываемый двумя морями - Черным и Азовским, Крым имеет вид почти острова. С материком его соединяет только узкий (до 8 км) Перекопский перешеек. Береговая линия Крыма изрезана больше, чем другие части черноморского побережья. К востоку от Перекопского перешейка простирается Сиваш, или Гнилое море, — мелководный залив (лагуна) Азовского моря с сильно извилистыми берегами. Керченский пролив отделяет Крым от Таманского полуострова, составляющего часть Северного Кавказа. Площадь 26, 2 тыс. км;. Население 1 994 300 чел. (по данным на 2005 год).
От Географического факультета в Крым на летнюю практику едет только наша кафедра. Причем наша практика проходит вместе со студентами геологами. Все мы собираемся на нашей Университетской базе в деревне с многообещающим названием Трудолюбовка, расположенной примерно посередине между Симферополем и Бахчисараем. Поселяемся в военных четырехместных брезентовых шатровых палатках. Палатки большие, в них легко помещаются четыре кровати с пружинными матрацами. Кроме палаток на базе есть еще несколько строений, в том числе столовая и дом для камеральной работы. Преподаватели живут отдельно. Для них в деревне снимают комнаты. Не очень далеко от нас расположены аналогичные базы Московского и Киевского университетов.
Незадолго до начала практики наш руководитель практики устроил нам небольшой зачет по геологическому знанию места нашей будущей работы. На его вопрос: - А где там находится Коньяк? (название геологического яруса в Мезозое, названного так по названию французской провинции, где он был детально описан), Энди незатейливо ответил за всех:- Вот приедем на место и разберемся. Где-нибудь он наверняка продается. Позднее Энди с недоумением жаловался мне: - Надо же, еще не приехали, а он уже про коньяк спрашивает.
***
Крым запомнился своей жарой. В такую погоду хорошо загорать на пляже, а не ходить в геологические маршруты. Жару я не любил никогда. Если от холода можно защититься, одевшись потеплее, то от жары, даже раздевшись, спастись трудно. Наверное, птицы потому и выводят птенцов в средней полосе России, потому что в Крыму они откладывали бы в гнезда вареные яйца.
Любимым развлечением всей базы в первые дни пребывания становится вынести ночью на улицу из палатки чью-нибудь кровать со спящим там студентом. Причем так осторожно, чтобы его не разбудить. А утром радостно наблюдать, как он просыпается в своей кровати посередине базы и непонимающе вертит головой. Правда один студент поспорил, что его вынести невозможно, поскольку он спит очень чутко. С ним поступили по-другому. Поздно ночью, когда он уснул, просто аккуратно сняли палатку и переставили ее в другое место. В результате, он все равно утром нашел себя на улице в своей сиротливо стоящей кровати.
***
На первом занятии нам всем раздали черно-белые аэрофотоснимки нашего района работ и показали на них границы, в пределах которых мы должны будем составить геологическую карту. Снимки были такого крупного масштаба, что на них был виден каждый дом деревни. В первый же вечер мы после длительных консультаций с геологами, которые приехали на практику раньше нас, отметили на снимках булавочными уколами те дома, где продавалось самое дешевое вино. Местные жители часто добавляют в вино табак, наверное, для крепости. От такого напитка быстро дуреешь, а наутро сильно и долго болит голова. Поэтому те дома, где продают вино с табаком, мы отметили тоже, чтобы постараться их избегать. Кроме того, мы внимательно изучили по снимкам, как добраться к единственному в этих местах глубокому, хоть и небольшому по размерам водоему, или как говорят в Крыму - стовку, где можно купаться. Мелкий ручей в районе нашей базы можно перейти вброд, даже не замочив ног, хотя он и называется рекой с бодрым названием Бодрок. О Черном море приходится только мечтать.
Правда на Черном море мы все же побывали, когда у нас была геологическая экскурсия на Карадаг. Но это было уже в самом конце нашей практики, а пока нас за неимением моря интересовали больше всего четыре темы в свободное от работы время – вино, девчонки, пение песен под гитару и купание. По возможности мы старались все это совмещать одновременно.
***
Я иду в первый в своей жизни самостоятельный геологический маршрут, пусть даже учебный. Предварительно мы разделились на две группы, и мне достались в напарницы две девчонки. Наша задача найти и описать (произносится с ударением на последний слог) обнажение, отмеченное нашим преподавателем на аэрофотоснимке. Описать обнажение вовсе не означает что-то неприличное, а в нашем конкретном случае на языке геологии – это детальное описание в полевом дневнике осадочных известняковых пород в пологой стенке, высотой метров десять, где эти породы выходят на дневную поверхность, то есть обнажены. Кроме того, мы должны отобрать образцы пород, поэтому, у каждого из нас в руках геологические молотки на длинных деревянных ручках. У геологических молотков, как правило, всегда длинные ручки. Во-первых, так сильнее замах, поскольку иногда отбить кусочек камня для образца непростое занятие. А во-вторых, осколки камней, когда ты по ним лупишь молотком с длинной ручкой, не летят тебе прямо в лицо. Обнажение мы находим быстро и без труда. На небе ни одной тучки, ветра тоже нет. Крымское солнце жарит так, что хочется или раздеться и позагорать или наоборот забраться в прохладную тень. Но в любом случае не двигаться. Поэтому я, как старший нашей маршрутной группы, отправляю девчонок искать контакты пород у самого основания нашего разреза, в колючем кустарнике, а сам залезаю повыше, раздеваюсь до плавок, выбираю место поровнее, кладу под голову геологический молоток и ложусь на спину прямо на нашем обнажении, подложив под голову ручку геологического молотка. Закрываю глаза и впадаю в приятную полудрему, из которой меня выводит голос нашего преподавателя. – И что же Вы там делаете, любезный? – ласково-ехидным голосом спрашивает он. Оказывается, преподаватель решил проверить, как мы работаем и как назло, начал именно с нашей маршрутной группы. Чувствую, что краснею, еще не успев загореть. Девчонки внизу затаились в радостном ожидании дальнейшего развития событий. – Да вот, знаете ли, лежу и думаю, а как же здесь залегают слои? – отвечаю я, безуспешно стараясь сохранить уверенность в голосе. – Ну, так Вы хотя бы повернитесь к этим слоям лицом – продолжает преподаватель, и я осознаю свою ошибку. Надо было сначала позагорать лежа на животе.
***
Мы сдаем зачет по систематике растений. Мы - это только геоморфологи, геологи от него избавлены. В течение двух недель мы должны были собирать гербарий и наизусть учить названия растущих у нас под ногами цветов и растений, причем по-латыни. Всего таких названий набиралось штук пятьдесят. Мне не очень понятно, зачем сдавать этот зачет именно в Крыму? Во-первых, растения в наших северных лесах во многом другие, и мне интереснее было бы выучить их. Тогда хоть гуляя в лесу или собирая грибы, я смог бы их узнать и определить. Я и по-русски не знаю, как большинство травинок называется, а уж по латыни – тем более. Во-вторых, растения и цветы в Крыму какие то блеклые и часто очень колючие. Центральный Крым вообще не яркий, а особенно в летнее время - весь какой-то выгоревший и выцветший на солнце. А колючками растения оберегают себя от поедания животными. То ли дело наш родной полевой клевер, красивый и никаких колючек. И главное – его всегда много. Хоть ешь его (это я про животных), хоть валяйся на нем.
К зачету мы с Андреем за две недели собрали по небольшому гербарию. Правда у нас была идея сгонять в Симферополь, купить там, на базаре яркий букет садовых цветов, засушить их и потом сказать, что мы их здесь собрали. Но учить их названия по латыни нам бы пришлось и в этом случае, поэтому мы ограничились местными травинками и выучили шестнадцать названий растений по латыни вместо пятидесяти. Причем на двоих, он восемь, и я восемь. Слушая, как мы произносим эти названия, преподавательница чуть не падала со стула от хохота. Некоторые латинские слова у нас в голове перемешались, и мы иногда называли растения, используя слова, предназначенные для других растений. Тем не менее, зачет мы получили, и напоследок нахлобучив наши собранные с таким трудом гербарии друг другу на голову, пошли покупать вино, чтобы отметить сдачу такого безумно трудного зачета. Ровно через три дня мы уже не могли вспомнить ни одного названия по латыни. Вот что значит пытаться учить чужие южные, а не родные северные растения.
Говоря о латыни, следует вспомнить, что через полтора года после образования Петром I Университета, летом 1725 года в Петербург стали прибывать для чтения лекций иностранные ученые. Сами лекции предполагалось читать на латыни. Поэтому лишь подготовленные к этому слушатели могли посещать лекции. И кто бы мог подумать, что эта самая латынь сохранится в учебном процессе географов и до наших дней, правда в таком урезанном виде
***
Кормят нас на базе не очень сытно, хотя повар старается, но меню у него очень оригинальное, например манная каша с котлетой. И в один из вечеров наша палатка принимает решение пойти и стащить в деревне гуся. На охоту отправляемся мы вчетвером: я, Коля, Андрей и Сергей, которого совсем недавно перевели на нашу кафедру с вечернего факультета. Мы бы не отказались и от курицы, но ее гораздо труднее поймать. Гусь, как известно, бегает не так быстро. Пока не стемнело, и всех гусей не загнали во дворы, мы идем за околицей деревни, где не видно местных жителей и, наконец, находим небольшое стадо гусей. Геологи советовали нам взять с собой ружье для подводной охоты, говоря, что они всегда делают так, когда идут на гуся. Просто стреляешь в него с пяти метров и потом подтаскиваешь добычу к себе. Мы же разбились на две пары: Коля и я пошли на охоту, вооружившись удочками с толстыми крючками, а Андрей с Сергеем - геологическим молотком. Наши с Колей забросы удочки с наживкой в сторону гусей ни к чему не привели, а наши напарники избрали способ Паниковского из «Золотого теленка». Сначала они немного дразнили гусей, показывая своим видом, что панически их боятся, а когда вожак, вытянув шею с шипеньем начинает их атаковать, Андрей резко повернувшись к гусю хватает его в охапку. Самое смешное, что Андрей не знает, что делать дальше? Гусь тем временем начинает вырываться и орать, пытаясь при этом еще и ущипнуть Андрея. – Крути ему шею, - кричит Сергей, и Андрей вместо того, чтобы просто свернуть ему шею, начинает быстро-быстро перегибать её вверх вниз, как ломают алюминиевую проволоку. Но шея гуся вовсе не проволока и ломаться не хочет. В конце концов, гусю все это надоедает и он, прокричав прощальное «га», умирает. Они трусцой убегают с гусем под мышкой в ближайший лесок, и там уже мы с Колей быстро ощипываем его, чтобы не делать это на базе. Уже были случаи, когда местные пытались найти похитителей по оставленным на базе гусиным пуху и перьям. Все что общипалось, мы закапываем в ямку, расковыряв землю молотком, прячем гуся в рюкзак и уже в темноте возвращаемся на нашу базу. Будим повара. Он без разговоров потрошит гуся и начинает готовить его. Тем временем мы опять бежим в лес уже в полной темноте и закапываем потроха. Наконец повар приносит на большом блюде готового гуся к нам в палатку, и мы вместе с поваром и нашими девчонками, съедаем гуся при свете фонариков, запивая местным красным вином. Не исключено, что это вино мы купили в деревне у хозяев этого же гуся. Во время трапезы, повар, который уже не первый год работает на этой базе, рассказывает нам, что геологи однажды вот так же притащили в лагерь барана, и на следующий день по этому поводу был большой скандал руководства базы с местными жителями.
***
На нас обрушился ураган или тайфун, не знаю как правильно назвать. Точнее, обрушился он на весь Крым, но поскольку лагерь наш палаточный – нам досталось, наверное, сильнее всех. Несколько часов проливного дождя с сильным ветром. Хорошо, что это все было днем. Ночью, в полной крымской темноте было бы еще хуже и страшнее. Из палатки носа не высунуть. Девчонки все убежали из своих палаток в наши немногочисленные здания базы. Вечно сухая речка Бодрок на границе базы и деревни, превратилась в бушующий поток такой силы, что деревянный автомобильный мост через нее был снесен, как игрушечный. И еще я обратил внимание, что дождь был очень холодный, почти ледяной. Мы все, конечно, промокли насквозь, и через пять минут уже стучали зубами от холода.
Когда все, наконец, стихло, нашу базу было не узнать. Половину палаток посрывало ветром и раскидало по всему лагерю. На нашей палатке крыша наполнилась дождевой водой и прогнулась так, что в центре почти доставала до пола. Она представляла собой небольшой бассейн с водой. Брезент эту воду не пропускал, а мы приподнять брезент, чтобы слить накопившуюся в нем воду, просто физически не смогли. Там ее было, наверное, почти полтонны. Правда, я, в конце концов, нашел довольно простое решение и просто проткнул брезент снизу обыкновенной вилкой. Через час вся вода вытекла в четыре тоненькие струйки, а оставшиеся маленькие дырочки всегда можно без труда заклеить. Чтобы согреться, мы одолжили у геологов водки и вместе с нашими девчонками выпили по чуть-чуть, практически не закусывая. Я быстро захмелел, тут же упал на свою кровать и уснул, поскольку устал, спасая нашу палатку и вещи от стихии. А геологи «колбасились» всю ночь, их пение и крики разносились по всему лагерю до утра.
***