Есть очень «непрочитанные» классики – Тургенев, Гончаров, Чехов. И это – при всей их известности на Западе. Парадокс на парадоксе. И есть литературоведы, кого нам тоже еще предстоит открывать – Лидия Гинзбург, Виктор Жирмунский, Борис Томашевский… Так долго идет свет погасших звезд. Более чем полувека…
ХХ век дал немало примеров того, что философия и литература, словесность и наука о ней не просто шествуют рука об руку, а плавно перетекают друг в друга. Начиная изучать творчество того или иного писателя, увлекаешься настолько, что уже забываешь об анализе как таковом. Ведь и само это греческое слово – из лексикона патологоанатома. И переводится как «разоблачить», «раздеть», «разъять». Разложить по полочкам.
Вот уж чего точно не было в деятелях ОПОЯЗа 20-х годов, так это формалистического подхода! Вернее, на словах было многое. Мы не всегда принадлежим себе, когда сверху давят – власть, время, Бог. И ломаемся, как хлеб.
А есть те, что берут под козырек – дескать, принято к исполнению! А поступают все равно по-своему. Рискуют. Многим. Но подчас совершают революционные прорывы в избранных областях знаний. Только при жизни, увы, остаются недооцененными…
Именно таков Юрий Николаевич Тынянов. В молодые годы он поразительно напоминал Пушкина – и не столько внешне – походкой, легкостью, темпераментом. Хотя дружбу водил преимущественно не с поэтами, а с теоретиками и историками литературы – Виктором Шкловским, Борисом Эйхенбаумом, Николаем Степановым.
Однако ученым на все 100 % Тынянов так и не стал. Ученый в нем боролся с беллетристом. И беллетрист победил. К счастью или к сожалению – это дело вкуса.
Он был беззаветно влюблен в русскую поэзию. Увлекаясь Пушкиным, его амурными делами, он незаметно для себя пришел к открытию для широкой публики Вильгельма Кюхельбекера. До Тынянова «Кюхля» был персонажем преимущественно комическим, мишенью обидных и не очень пушкинских эпиграмм, автором тяжеловесных стихов. И когда в распоряжении Тынянова оказался сибирский архив Кюхельбекера – он поразился сам и смог заразить своей одержимостью других. Да и роман «Кюхля» Тынянов написал всего за три недели – запойно.
Потом то же самое повторится с книгой о Грибоедове – романом «Смерть Вазир-Мухтара». http://www.youtube.com/watch?v=HSw-VM7n3fg К тому времени Тынянов уже выработал собственный писательский метод, который гласил: писатель начинает там, где заканчивается документ. Конечно, без домыслов и догадок, без предположений и гипотез в этой области не обойтись. И не с правдой имеешь дело, а с правдоподобием. Тынянов это прекрасно осознавал, но поэт в нем брал верх над историком. К тыняновскому стилю надо привыкать – он суггестивный, рваный, импрессионистичный. Но влюбившись – будешь возвращаться еще не раз!
Тынянов умудрился даже бытовой исторический анекдот облечь в форму увлекательной беллетристики. Речь о «Поручике Киже». История из павловских времен, когда банальная описка вызвала к жизни целую эпопею, под пером Тынянова ожила и воспринималась на одном дыхании.
Чем памятен Тынянов-литературовед? Пожалуй, прежде всего, работами об «утаенной любви» Пушкина, на роль которой он определил вдову историографа – Екатерину Андреевну Карамзину. Логика и аргументация понятны, насколько они убедительны – судить нам, потомкам. Другая же претендентка на роль «утаенной любви Пушкина» - жена декабриста Мария Волконская - в своих «Записках» проницательно заметила, что Пушкин, в сущности, никого не любил, кроме себя и своей Музы. А в жизни Музой была то одна, то другая…
Тынянов угасал медленно и мучительно, скончался в разгар Великой Отечественной войны. Роман о Пушкине так и остался неоконченным. Со смертью этого человека много потеряла как филология, так и словесность. И Тынянов еще ждет своих читателей и Колумбов…