Август 9. 6-00. Остановка у разъезда "Чёрная речка". Кругом уже типичная уральская панорама. Мягкие горы, до вершин покрытые лесом, зелёные холмы с редкими соснами и елями... А над ними - нежно голубое уральское небо.
Поезд пролетает ряд тоннелей, по красивому открытому каменному мосту, типа Камышловского, переезжает глубокую долину с струящейся по дну ея речкой с ложем из гальки... На станциях предлагают кедровые шишки, малину...
Извив реки Уфы. Красноуфимск - типичный уральский заводский городок со скученными серыми домиками, заводом, прудом...
Полотно ж[елезной] д[ороги] то прорезает увалы и перед глазами мелькают красноватые каменистые стены, то выходит на простор, но в обоих случаях то над, то под нами и всюду кругом нас тянутся бесконечные леса.
Бисертский завод с двумя прудами... Дружинино... Капралово... Переезжаем долину Чусовой. Чусовая здесь совсем крошечная, окаймлена невысокими холмами, покрытыми хвойным лесом.
Вдали на юго-востоке синеет первая одинокая крупная вершина... За Чусовой должен быть водораздел между системой Волги и Оби, Европой и Азией, но из окна видна только ровная лесистая местность...
Стальная гладь Верхне-Исетского пруда, красиво раскинувшего свои заливы - щупальцы среди зелени лесов... Наблюдаем, как тухнут зелёные и зажигаются красные фонари при автоблокировке...
Показывается Свердловск. Знакомые красноватые одноэтажные дома, но среди них в центре гордо поднимаются новые дома - небоскрёбы и среди них выделяется белый овал дома НКВД и коробка аккумулятор дома промышленности.
12-50. Свердловск. Новый вокзал в стадии стройки, 3 старых здания переполнены пассажирами. Носильщиков мало, они избегают разговора о билетах. Плохой знак!
Площадь вокзала асфальтирована, но боковые улицы только замощены, кой-где пробивается и трава. 4-этажные здания стоят рядом с одноэтажными деревянными.
На трамвае до ул. Ленина. Улица Ленина прямая и широкая, с бульваром посредине, среди которого поднимается памятник Свердлова, окаймлена 4-10 этажными домами, которые, однако, красиво вырисовываются в перспективе...
Площадь Революции 1905 года - цент города. На горстанции узнаём, что билеты выдают только на вечер 11-го.
Двигаемся к Аркадию Андреевичу Гилеву (ул. Ленина, 54), к которому у нас рекомендательное письмо от приятельницы Ольги д-ра Коноваловой.
Стандартные 4-этажные коробки... № 50, № 52, № 58 (!?). Прохожие участливо сообщают, что № 54 находится после № 58.
Аркадий Андреевич, молодой инженер, тонкий и изящный, принимает нас просто и любезно, и предоставляет в наше распоряжение одну комнату из двух.
После основательного очищения в парикмахерской дома НКВД и обеда в доме писателя, на трамвае № 5 едем на край города в ПКО.
ПКО - кусок соснового бора на берегу Исетского пруда. Горсовету осталось только проложить аллеи, поставить киоски, памятники, скамьи...
На пристани берём лодку. Иванов гребёт, я за рулём... Тихий вечер. Слева старый лес смотрится в зеркало вод, пряча в своих недрах заливы и проливчики, справа простор, среди которого один за другим зажигаются огни Свердловска.
Пересекаем плес и входим во второй, сплошь окаймлённый лесом. В глубине его - яркие огни и силуэты здания. Плывём на них. Посредине пруда - одинокая купальщица, распевающая во весь голос...
Подплываем к огням. Платина, завод... На берегу пролива меж плесами высаживаемся. Виктор и Ольга купаются и приходят в бешеный восторг... Меня же пока поедом едят комары.
Идём к пристани. В лесу красиво сверкают десятки огней у аттракционов. По главной аллее идём к танцевальной площадке - единственному месту, где ещё есть народ.
В Свердловске время на два часа впереди московского, и сейчас уже поздно. Смертельно хочется стакан чая. Киоски уже закрыты... Возвращаемся в город и заходим в ресторан Делового клуба (ИТР'вский).
Просторный зал. Столики, занятые прилично одетыми мужчинами и женщинами, оркестр, танцы...
Наслаждаемся ресторанным уютом, вкусным беф-строгановым, потягиваем замечательное чёрное "мартовское" пиво, Исетского завода, наблюдаем окружающую жизнь.
Иванов в этом отношении много опытнее меня. Он сразу замечает пр-ок*, и мы с интересом наблюдаем за ними. Слева от нас сидят две тонких молоденьких девушки, одна в синем платье совсем скромная, вторая - побойчей, с обесцвеченными волосами, в грубых туфлях с простыми синими чулками.
К их столу подсаживаются 3 итээровца, но заказывают только для себя. Фокстрот. Один из них приглашает на танец "беленькую". "Синяя" страдает, кусает губы...
К соседнему столу подсаживаются ещё две женщины. Одна - полная сочная кубышка в чёрном шёлковом платье, вторая - изящная, играющая в наивность, довольно миленькая... Итээровцы липнут к ним.
Обе "тонкие" остаются в одиночестве и, наконец, уходят. Однако кельнер успевает подлететь к ним и "беленькая" с независимым видом отдаёт, возможно, последний рубль.
Сзади 2 толстых плотных итээровца ужинают с измождённой потрёпанной дамой в жакете и широкополой шляпке. Мужчины пьяны. Однако один из них приглашает её на фокстрот. Танцует, шатается и одновременно усиленно дожёвывает кусок мяса.
У стены седой пожилой джентльмен, у колонны одинокая полнотелая краснощёкая дама в зелёном. Она встаёт, бросив многозначительный взгляд на джентльмена. Он встаёт, встречается с ней в дверях... возвращается. всё обусловлено.
Уходим в 2-30 ночи...
* Слово в подлиннике приведено полностью: т.е., женщин с пониженной социальной ответственностью - А.К.
Продолжение следует