Будущий олимпийский чемпион Алексей Ягудин уехал из родного Санкт-Петербурга в возрасте 18 лет — его новый тренер Татьяна Тарасова предложила жить и тренироваться в США. Став под руководством Тарасовой главным фигуристом планеты и установив кучу рекордов, Ягудин был вынужден завершить карьеру достаточно рано: официальное прощание с любительским льдом состоялось осенью 2003-го.
После завершения спортивной карьеры Алексей продолжил радовать зрителей в шоу, тренировал Андрея Грязева и Брайана Жубера, катался по всему миру. Часто Ягудин приезжал и в Россию — все-таки на родине у него оставались мама, бабушка и любимая собака Лори. Однажды перед очередным таким визитом в Петербург фигурист дал волю эмоциям.
«Признаться, хоть я и жаждал чаще бывать с близкими, мне и в голову не приходило уехать из США на длительный срок. Помню, как сидел в аэропорту Джона Кеннеди в Нью-Йорке и маялся в ожидании своего рейса. Посадку никак не объявляли, я звонил своим друзьям и говорил: «Я ненадолго — всего на две недели. Маму повидать, потом обязательно вернусь». И вдруг прослезился, прощаясь с ними!
В конце концов нас посадили в самолет, и весь полет я испытывал к себе чувство глубокой жалости. Я знаю, что это было смешно, но я так любил своих друзей и Америку, что не хотел отрываться от них даже на короткий срок», — вспоминал позже Ягудин.
Печальные мысли улетучились сразу после прибытия в родной город. Алексея ждала радостная новость: его мама наконец-то устроила свою личную жизнь, встретив бывшего сокурсника, в лице которого Ягудин приобрел товарища и порой даже называл его «отцом». А за две недели в Петербурге фигурист стал по новой привязываться к городу и дому: часами бродил по Невскому проспекту, сидел в уличных кафешках, знакомился с девчонками, ходил в ночные клубы, ездил за город.
— За одну неделю все это так запало в душу, что я уже начал подумывать: а нужна ли мне Америка, если здесь все роднее?
Пришла весна, все зазеленело. Небо было ослепительно голубым, нежный теплый ветерок щекотал мое лицо. У меня появилось много новых знакомых. При разговоре с земляками я улавливал общность наших интересов. И с удивлением отметил, что мы мыслим одинаково и понимаем друг друга с полуслова. Именно этого мне так не хватало, когда я жил в США. И хотя я привык чаще говорить по-английски, чем по-русски, и даже думал на этом языке, на Родине мне было во многих отношениях комфортнее, нежели в Америке. Взять, например, чувство юмора — оно разное у русских и американцев. Я частенько не схватывал шуток на английском языке, а когда пытался насмешить всех русскими анекдотами, никто не улыбался. У американцев другой юмор, другой менталитет. Когда я говорил им, что надо сварить кашу, они и в это «не врубались», потому что у них кашу можно просто пойти и купить. А в Питере мои шутки проходили на ура.
Я снова полюбил свою страну. Конечно, я всегда гордился тем, что я русский, но сейчас в моей душе произошел какой-то перелом. Мне все больше хотелось остаться в России.
Пребывание в родном городе заканчивалось, пришло время возвращаться в Америку. И вдруг неожиданно не только для мамы, но и самого себя, Ягудин решил остаться.
— Мама поинтересовалась, когда я улетаю назад. И вдруг я, к своему собственному удивлению, произнес: «Я не лечу», — неожиданно произнес я без тени грусти. Причем этот ответ поразил и меня самого. «Что ты имеешь в виду? — спросила она. — Ты собираешься еще немного побыть с нами?» — «Нет, я остаюсь навсегда!» — огорошил я маму, наблюдая, как меняется выражение ее лица. На смену удивлению пришла радость. «Наконец ты вернулся!» — сказала она и заплакала.
Мы стояли посередине комнаты, обнявшись, и я чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. До сих пор не знаю, что заставило меня принять такое внезапное решение. Но я сделал выбор. Я никогда не оглядываюсь назад и не сожалею о том, что случилось так, а не иначе. Вся моя прежняя работа была связана с Америкой, и это было здорово. Теперь я перебирался в иное измерение. Думаю, для мамы это был лучший подарок, какой я когда-либо преподносил ей. Вскоре вся семья уехала отдыхать на нашу старую дачу под Питером, и я остался дома один.
Я блаженствовал! Я так долго находился вдали от Родины! Мне не терпелось узнать все, что произошло в моей стране за все эти годы. Больше не было того режима, при котором я жил ребенком. Россия стала свободной. Я жадно поглощал информацию и пытался хоть немного сориентироваться в новых условиях. Мне было интересно буквально все.
То лето Ягудин провел в многочисленных встречах и знакомствах, ходил на футбол и в театр, его постоянно приглашали на интервью. В России Алексей живет и по сей день.
В материале использовались цитаты Алексея Ягудина из его книги HAPROЛOM.