И так, она звалась Татьяной
//Поэт! не дорожи любовию народной.
Восторженных похвал пройдет минутный шум;
Услышишь суд глупца и смех толпы холодной,
Но ты останься тверд, спокоен и угрюм.
Ты царь: живи один. Дорогою свободной
Иди, куда влечет тебя свободный ум// (АСП)
Татьяна Толстая. В русской литературе Татьяна – прекрасное, значимое имя, Толстые - недосягаемая и значимая фамилия. Татьяна Никитична Толстая – моя любимая и значимая писательница. «Войлочный век», «Легкие миры», «Девушка в цвету», «На златом крыльце сидели», «День», «Ночь» и др. - беру любой её сборник, не глядя, и оторваться не могу. Что меня привлекает и захватывает в книгах Татьяны? Конечно, свободный ум, не ограниченный никакими условностями и запретами, включая языковые, речевые. Её мысли, размышления, суждения и рассуждения могут показаться спорными и парадоксальными (они такие и есть), но для меня они чрезвычайно интересны. Я наслаждаюсь её стилем, её словечками, иронией и самоиронией. Она не вписывается в сентиментально-слезливые ряды дамских романов (славатегосподи). Она не вписывается ни в какие ряды. Она совершенно другая. Для её прозы характерно сочетание мужской жесткости, лаконизма, чёткости и даже безаппеляционности с женской кружевной тонкостью, неопределенностью и, конечно, тайной. Кружевные нити, которые плетёт женщина, могут так запутаться, что их не распутать. И не надо.
А главное её эссе для меня - это «Любовь и море» о рассказе Чехова «Дама с собачкой». Я полагаю, что эти два ‘рассказа, Чехова и Толстой, конгениальны.
Сам рассказ Чехова меня особо никогда не волновал. Видно, чего-то во мне не хватало. Я его воспринимала как банальную печальную историю о любви. С началом, бурным или нежным продолжением и печальным (а каким же ещё?) концом. А вот эссе Татьяны Толстой лишило меня покоя. Она повернула для меня Чехова. Вернее, повернула меня к Чехову.
Начинается эссе Татьяны с описания, как Гуров и Анна Сергеевна сидят в Ореанде на скамье и смотрят на море, которое шумит внизу. «Глухой шум моря, доносившийся снизу, говорил о покое, о вечном сне, который ожидает всех. И в этом постоянстве, в полном равнодушии к жизни и смерти каждого из нас кроется, быть может, залог нашего вечного спасения» (Чехов).
О чём рассказ? Случайная встреча на Юге. Мужчина поддался «привычке милой». Женщина – велению сердца. А женское сердце – это тайна, поглубже океана.
О чем думала эта тихая, даже жалкая женщина, отдаваясь в гостиничном номере совсем чужому мужчине? Предполагать может каждый. И после близости – у него скука, сидит, ест арбуз (жрёт!), у неё раскаянье, слезы. Неловкость… «… и было впечатление растерянности, как будто кто-то вдруг постучался в дверь» (Чехов).
Кто-то постучался и вошел. Вот в этом всё и дело. «Этот кто-то приходит не для того, чтобы принести радость, после его визита жить становится труднее, приходится обманывать близких. Но он (кто-то) приходит, и всё переворачивается» (Толстая). Так произошло с Гуровым. Случилась любовь. АС полюбила Гурова. Это даже можно понять. А он, оказывается, уже не может жить без неё. Вот как это могло случиться?! Это называется метафизикой. Это называется Любовью, которая не имеет ничего общего ни с деторождением, ни с семьей. «Вопреки расхожему мнению любовь существует не для продолжения человеческого рода. Человечество, как и весь животный мир, прекрасно размножается безо всякой любви, исключительно благодаря физиологическому инстинкту» (Татьяна Толстая)
Татьяна Толстая (ТТ) пишет, что «во всех обществах, и культурах любовь и брак существовали раздельно, сливаясь в одно только при исключительно редких и благоприятных обстоятельствах»
А вот гигант Лев Толстой, знаток человека до каждой чёрточки, проникший в душу женщины, как никто, и описавший страсть, как никто, прочитал в 1900 г. «Даму c собачкой» и записал в дневнике: «Это всё Ницше. Люди, не выработавшие в себе ясного миросозерцания, разделяющего добро и зло, …. т.е. почти животные». Да, великий Лев знал толк в женщинах, увлекался и даже любил их, но, видно, так и не узнал, что такое Любовь. Он думал, что похоть и любовь – это одно и то же. Неужели Глыба Толстой так действительно думал? Мне кажется, у него что-то сместилось и в мыслях и в чувствах.
В начале эссе Татьяна Толстая задает вопрос: Почему в равнодушии природы залог спасения? «Спасение от чего? В чем гибель, от которой мы хотим спастись?» И Татьяна Толстая отвечает: «Гибель в любви. Равнодушие природы – залог спасения от любви. Обещание, что всё пройдет и любовь тоже пройдет». И неужели станет хорошо? – спрашиваю уже я. Да нет, хорошо не станет. Станет обычно – рождение, жизнь, смерть. Смерть человека, смерть любви, но спасение человечества. Во как! Оптимистично – что ж…