Ньютон… фигура, окутанная не только светом науки, но и тенями оккультного. Меня влечет в нем то, что долгие годы, по свидетельству Акройда, целых три десятилетия, он был одержим алхимией, оставив после себя полуторатысячный архив алхимических манускриптов, о существовании которого мир узнал лишь в 1936 году. И здесь мой интерес смещается: не столько алхимия сама по себе, сколько тот факт, что у истоков ее стояли мусульманские ученые средневековья – арабы, персы, тюрки. Их кропотливые труды, бесчисленные наблюдения стали тем фундаментом, на котором Запад воздвиг свой интеллектуальный взлет, о котором, увы, впоследствии предпочли забыть. Несомненно, Ньютон черпал вдохновение и знания из арабских, латинизированных рукописей. Но об этом стыдливо умалчивают, не смеют упоминать вслух. Взять, к примеру, Даниэля Дефо, современника Ньютона: его «Робинзон Крузо» – не что иное, как пересказ «Хайя ибн Якзана» ибн Туфайля, мыслителя XII века. Оттуда, вероятно, и явился Пятница. Даже Адама Смита, отцу экономики, не удалось избежать обвинений в плагиате…
Все это поразительно похоже на "невидимую руку Адама Смита" и возможно это не просто совпадение. На самом деле многие доводы и примеры, которые приводит Смит, напрямую восходят к экономическим трактатам написанные в средне вековой Персии. Например его аргумент о том, что обмен - это естественный продукт человеческого разума и речи появляется в трудах аль-Газали и ат-Туси, более того оба этих автора точно также его иллюстрируют: никто не видел, чтобы две собаки обменивались костями. Еще более поразительно, что знаменитая булавочная фабрика, про помощи которой Смит иллюстрирует разделения труда на котором производство булавки разделяется на восемнадцать отдельных операций, появляется в книге аль-Газали "Ихья", он описывает мастерскую, где изготовление иголок разделено на 25 различных операций.
Д.Гребер "Долг"
Любопытная деталь из книги: одержимый желанием проверить теорию Декарта о природе света как о пульсирующем давлении, распространяющемся в эфире, он пошел на чудовищный эксперимент. Чтобы изменить кривизну сетчатки, он вонзил тупую иглу между глаз, сквозь кость, как можно ближе к задней стенке глазного яблока.
Ньютон. Гений в коконе одиночества, избегавший публичности, но снедаемый тщеславием. Когда математик Джон Коллинз несколько раз прислал ему новые книги по математике, Ньютон, раздраженный, потребовал впредь ограничиваться лишь перечислением названий. Критики он не выносил. В 1668 году он создал первый рефлектор – оптический телескоп, ставший прорывом в науке.
«Ньютон мучительно стремился постичь то, что считал математической истиной… Он математизировал саму природу… Его называли врагом воображения».
Читая о гениях, всегда поражаешься тому, как часто они возникают группами, взаимодействуя друг с другом, образуя своего рода интеллектуальный улей. Кажется, я прочитал у Эрика Вейнера в «Географии гениальности», что окружение гения неизбежно кипит другими, не менее яркими умами. И в биографии Ньютона постоянно мелькают имена: Гюйгенс, Джон Локк, Эдмунд Галлей, Лейбниц, Роберт Гук.
В 1698 году Петр Первый прибыл в Лондон. Примечательно, что одним из самых горячих его желаний было увидеть Ньютона, занимавшего тогда должность Хранителя Монетного двора. Ученый с удовольствием согласился на встречу. Петр Первый посетил Монетный двор пять раз.
Ньютон почтительно согласился на такое свидание и, несомненно, счел изобретательного практичного русского царя куда более сведущим в науках собеседников, чем монарх его собственной страны.
П. Акройд
Ньютону прислали записку о встрече 5 февраля, возможно, это была их первая встреча. У Петра Первого в его заметках есть запись от 13 апреля, в последний день пребывания в Лондоне: "был в Туре (Тауэре), где деньги делают". Ньютон преобразил Монетный двор, выведя его из хаоса. Его имя прогремело в борьбе с фальшивомонетчиками.
В главе 17 "Дуэль умов" всплывает интригующий, волновавший меня вопрос: не злоупотреблял ли Ньютон чужими научными открытиями, присваивая их себе? Стоило ученому посметь критиковать его, как Ньютон приходил в ярость, вычеркивая имя критика из новых изданий своих трудов. Первым его противником стал Роберт Гук, один из отцов физики. Ньютон избегал его при жизни, а "Оптику" опубликовал лишь после смерти Гука, опасаясь его гнева. Заняв после смерти Гука пост председателя Лондонского королевского общества, Ньютон, похоже, стремился предать забвению заслуги Гука, вплоть до уничтожения единственного его портрета. Лишь в XX веке ученые Роберт Гюнтер и Маргарет Эспинасс вернули научное наследие Гука из небытия. Вторым стал астроном Джон Флемстид, составивший каталог около 3000 звезд (для сравнения, у Тихо Браге было всего 1004 звезды). Флемстид, любитель острых вопросов и критики, вызвал неприязнь Ньютона, который старался избегать его. Но Флемстид был директором Гринвичской обсерватории и обладал ценными данными, необходимыми Ньютону. Каждый раз, используя данные Флемстида, Ньютон умалчивал об этом, что крайне не нравилось астроному. На одну из просьб Джона Арбетнота (главного врача королевы, члена ЛКО) передать каталог, Ньютон ответил угрозой, достойной эшафота: "Допустили бы вы, чтобы ваши труды тайным образом были вырваны из ваших рук и переданы в руки ваших заклятых врагов, после чего напечатаны без вашего позволения?". Третьим стал Готфрид Вильгельм Лейбниц, вступивший с Ньютоном в спор о первенстве в изобретении дифференциального и интегрального исчисления. Оба ученых обвиняли друг друга в плагиате. Лейбниц попросил ЛКО разрешить их спор. Ньютон сформировал жюри "из почтенных, многочисленных и многоопытных представителей нескольких стран, чья честность была вне всяких сомнений". Он лично отобрал документы, свидетельства и даже собственноручно написал финальное заключение. При этом Ньютон позже цинично заявил: "Никто не может выступать свидетелем в своем собственном деле", забыв, что в этом споре он был и свидетелем, и жюри, и судьей в одном лице.
Любопытно, что он так и не познал ни брака, ни близкой душевной связи. Книга оставила после себя противоречивые чувства: человек достиг небывалых высот, но какой ценой? Характер его был отмечен несносным упрямством, честолюбием, вспыльчивостью и нетерпимостью к соперничеству и критике. Далее в книге приводятся известные цитаты Ньютона.
Если я видел дальше других, то потому, что стоял на плечах гигантов.
Исаак Ньютон, из письма Роберту Гуку, 5 февраля 1676
Не знаю, кем я кажусь миру, но себе я кажусь мальчиком, который, играя на морском берегу, нашёл несколько камешков поглаже и раковин попестрее, чем удавалось другим, в то время как неизмеримый океан истины расстилался неисследованным перед моим взором.
Исаак Ньютон, слова незадолго до смерти
Добавлено 17.01.2026
Для Петра I символом прогресса был Ньютон и его "Начала". Вероятно, русский царь лично встречался с английским ученым. В январе 1698 г. Петр I прибыл в Лондон с дипломатической миссией в надежде заручиться поддержкой европейских держав в борьбе против Османской империи. Но молодой правитель также воспользовался этой поездкой, чтобы разузнать о новейших достижениях науки в странах Европы и наладить научные связи. В Лондоне царь посетил Королевскую обсерваторию и Королевское общество, где увидел "много диковинных вещей" - воздушные насосы, микроскопы и преломляющие свет стеклянные призмы. Посетил Петр I и Королевский монетный двор, где в то время как раз работал Ньютон. В феврале 1698 г. Ньютон получил письмо с извещением: "Царь намерен быть здесь завтра... и, наряду с прочим, ожидает вас увидеть." Хотя ни Ньютон, ни Петр I нигде не упоминали об этой встрече, нам известно, что Ньютон питал к российскому царю глубокое уважение и даже посылал ему копии своих более поздних публикаций. А Петр I приобрел копию ньютоновских "Начал" для своей личной библиотеки.
Незападная история науки - Джеймс Поскетт