Разыскать в лесу цветок эльфов – задача весьма непростая, и даже ведьмачье чутье Тризы путалось в следах зверей, различной мелкой нечисти и зреющих под землей трюфелей, не в силах уловить тончайший эфир цветка. Лишь на третий день что-то подтолкнуло Тризу к невзрачному камню под елью, и словно тонкая розовая паутинка сверкнула в луче солнца. У самого подножья камня возвышался над мхом хрупкий и причудливый, словно из другого мира, цветок эльфов. Присмотревшись, Триза увидел на поляне еще несколько куртинок цветка и осторожно сел на камень.
Достав термос, дареный Лехой, и коробку с остатками пайка, ведьмак неторопливо жевал вяленое мясо с сухарем и смотрел на поляну. Солнце начало уходить с зенита, и если удача улыбнется, то был шанс хоть краем глаза увидеть эльфа. Самое безмятежное время, когда лесные обитатели завершили утренние дела, а ночные заботы еще не наступили, располагало к прогулкам лесных эльфов. Если, конечно, в этом лесу было кому гулять – цветок мог расти и сам собою с древних времен, храня лишь память о своих древних пестунах.
Допив чай, ведьмак прислонился к стволу ели. Глаза слипались, и царящее на поляне умиротворение надежнее любого зелья погружало в сон. Бросив сквозь полуприкрытые веки взгляд на куртинку цветов и порхающего над ними мотылька, Триза опустил на грудь голову.
МОТЫЛЕК…
Ведьмак вздрогнул, пытаясь разлепить веки. Ведь лесные эльфы и есть мотыльки. Те самые мотыльки, которые даруют незнакомцу сладкий сон, а дурному гостю могут пожаловать и вечный…
Собрав в кулак всю волю, Триза оторвал от груди голову и нечеловеческим усилием открыл глаза, едва приподняв ставшие пудовыми веки. В метре от него, напротив лица, порхало в воздухе чудесное создание, чуть крупнее большой стрекозы, окутанное переливающимся ореолом нежных крыльев.
Увидев, что ведьмак открыл глаза, эльф вспорхнул на пару метров вверх, а затем неторопливо вернулся на место, разглядывая Тризу смеющимися глазами.
- Ведьмак… - Голос у эльфа был очень тихий, однако слова будто бы отпечатывались в сознании. – Ведьмак, который давно не выходил на ведьмачью охоту…
Триза едва заметно кивнул.
- Я учусь договариваться с нечистью, и это правильней любой охоты.
Эльф рассмеялся тихим смехом.
- Твои друзья вспоминают тебя. И враги тоже.
Триза пожал плечами.
- Я тоже их вспоминаю. Любой человек вспоминает и друзей, и врагов.
Эльф снова рассмеялся.
- Врагов может вспоминать только тот, у кого есть меч.
- У любого могут быть враги.
- Нет. – Эльф перестал смеяться. – У человека без меча могут быть завистники, недоброжелатели, злопыхатели, но врагов он лишь воображает. Ибо врагов нужно убивать в честном бою, либо погибать от их рук в честном бою.
Триза покачал головой.
- Многие с тобой не согласятся.
Эльф отлетел на середину поляны и, покружившись в луче солнечного света, вернулся к Тризе.
- Многие ЛЮДИ со мной не согласятся, да и то лишь от своего упрямства. Вы копите чужие зависть, обиду, а нередко и неосторожные слова, и ваша душа желает отмщения. Вы воображаете себя невинными, и стараетесь не замечать в обидчике ничего доброго. И вы не задумываетесь, что глядя на него, вы видите лишь отражение своего гнева.
- А врагу не нужен гнев, - продолжал эльф. – Враг – это тот, кто убьет тебя, либо ты убьешь его. Поэтому я и сказал про меч. У тебя есть меч, и он приведет тебя к врагу.
Триза снова покачал головой.
- С мечом могут идти и на дуэль, а ведь там не враги. Чаще всего друзья, которые повздорили.
Эльф рассмеялся.
- Люди любят оправдывать свои страсти и свои слабости. Честный разговор с обидчиком полезней любой дуэли, но мало кто из людей способен признать горькую правду из чужих уст. И еще меньше готовы этой правдой обличить самого себя, не ожидая от окружающих сочувствия и угодливости.
Триза кивнул.
- Наш мир таков. Там, где хитрость и интриги возводят в добродетель, честный меч пасует перед адвокатом.
Эльф снова отлетел к солнечному лучу. Порхая в нем, он наслаждался теплом и безмятежностью. Триза почувствовал, что веки снова наливаются свинцом. Он ущипнул себя за щеку, чтобы как-то прогнать сон, однако пальцы были словно ватные.
- Ты очень давно не выходил на ведьмачью охоту, и твой меч не ищет добычи. Возьми. – Эльф протянул Тризе какую-то бусинку. – С ним твой медальон увидит не только нечисть.
Триза поднес подарок к лицу. На ладони искрился небольшой прозрачный кристалл с темной точкой внутри – словно маленький глаз смотрел на ведьмака. Свободной рукой Триза достал из-под куртки ведьмачий медальон. Морда волка из темного металла внимательно смотрела красными глазами куда-то вдаль, словно сквозь человека. А над глазами, где расходились брови, виднелась маленькая вмятина, в которую кристалл эльфа вошел без зазора, словно вернулся на свое место.
- Прими мою признательность, - Триза приложил руку к сердцу. – Чем я могу тебя отблагодарить?
Смех эльфа вновь разлился по поляне, словно нежные колокольчики закачались на ветру.
- Ты пришел с чистым сердцем, какой же еще подарок затмит это?
- Тогда я могу что-то сделать для тебя, - сказал Триза.
Эльф подлетел к самому лицу ведьмака и задумчиво посмотрел ему в глаза.
- Я ведь сказал, что твой меч приведет тебя к врагу. Только не ошибись на охоте – на этой тропе лишь судьба знает, кто добыча, а кто охотник.
Триза кивнул.
- Если меч приведет, то ему и решать судьбу поединка.
- Нет, - эльф отлетел на середину поляны. – Решать тебе, и я сказал – не ошибись…
Триза молчал, надеясь на то, что эльф скажет еще что-то, что бы позволило решить загадку. Однако веки внезапно опустились, и глубокий сон овладел ведьмаком.
***
Проснулся Триза утром. Возле его ноги сидел ежик и тыкал палочкой в сапог.
- Вставай, проклятьем заклейменный… тебе еще этот мир спасать. Хотя нахрена оно надо – я не понимаю.