Проснувшись ночью от невнятного бормотания Григория, Лиза не сразу поняла, в чём дело.
«Это он, что, с кем-то во сне разговаривает? — подумала она. — Или наяву? Сам с собой?»
Лиза прислушалась.
— Ничто на Земле не остаётся безнаказанным, — слышала Лиза жалобный шёпот Григория, — и чем тяжелее проступок, совершённый против ближнего своего, тем страшнее и наказание! И тем скорее оно настигает свершившего его. И нет спасения от этого наказания! Но есть в нём величайшая справедливость. Да будет так.
«О, куда загнул, — подумала Лиза. — Видать, и в самом деле, что-то серьёзное случилось. Иначе, с чего ему подобное нести. Но, в любом случае, это следует прекратить, как можно быстрее. Тем более не время и не место».
Лиза не знала, что Григорий был на грани банкротства. Все его активы были заморожены. Банки отказывались давать ему деньги. Производство встало. Налоговая начала проверку. И, вдобавок ко всему прочему, ещё и серьёзные люди наехали. Потребовали вернуть долги.
Лиза толкнула Григория в бок.
— Ты чего? — спросила Лиза, включая небольшой декоративный светильник на своей тумбочке.
— Чего? — глядя в потолок, испуганно ответил Григорий, натягивая своё одеяло до самого подбородка.
— Совсем, что ли? Спать же мешаешь.
— Извини.
— Что случилось?
— Страшно мне, Лиза, — тревожным шёпотом ответил Григорий. — Потому как всё тайное, рано или поздно, становится явным, и нет прощения.
— Ты о чём?
— О том, Лиза, что чует моё сердце, — ответил Григорий, вытаскивая руку из-под одеяла и указательным пальцем показывая вверх, — наступили те самые дни, о которых так много все говорили и ждали.
Сказав это, Григорий спрятал руку под одеяло, натянув его уже до самых глаз.
— Какие ещё дни?
— Мои, Лиза, дни, — ответил Григорий. — Мои!
— Ничего не понимаю. Ты толком можешь объяснить? Какие «твои дни»?
— Последние! Ибо, как сказано в послании к...
— Короче! — решительно произнесла Лиза. — И без вот этих глупостей!
— Это не глупости, Лиза. Это...
— Григорий! Ты меня знаешь.
Требовательный тон Лизы успокоил Григория и настроил его на серьёзный лад.
— Если коротко, то дело в следующем, — сказал Григорий.
Он говорил минут десять. Говорил спокойно и рассудительно. И, как просила Лиза, без «всего вот этого». После чего жалостливо посмотрел на Лизу.
— Теперь ты понимаешь, как всё серьёзно? — шёпотом произнёс он. — Любовь и деньги — понятия несовместимые. Или одно, или другое. И поэтому нам с тобой нужно расстаться.
— Ты уверен? — спросила Лиза. — Серьёзно думаешь, что проблема в этом?
— У меня нет никаких сомнений, — уверенно ответил Григорий. — И это не пустые слова. Я провёл тщательное расследование. Начиная с первых дней нашего знакомства.
— Расследование? — задумчиво произнесла Лиза. — Расследование — это хорошо... И что же ты выяснил?
— А вот послушай, — тревожным голосом ответил Григорий. — Ещё когда я был женат на Ольге, каждый раз, когда мы проводили время вместе, моя фирма несла убытки. И чем длительнее были эти наши встречи, и чем они были серьёзнее, тем значительнее и серьёзнее были и мои убытки. А как только я расстался с Ольгой навсегда, и мы с ней развелись, мои дела вообще стали хуже некуда. И если ничего не изменится, то через неделю мне придётся объявить о своём банкротстве, Лиза.
— И какой ты видишь выход?
— Вернуть бывшую, — ответил Григорий.
— Хочешь вернуть Ольгу? Ты уверен?
— Я ведь расследование провёл, Лиза. Всё сходится. Другого пути спасения нет.
— Случайного совпадения не допускаешь?
— Нет, Лиза. Это не случайное совпадение. Вот послушай. Я и сам раньше об этом догадывался. В конце концов, я — не глупый ведь человек. Я солидный владелец крупного бизнеса. А вчера, встречаясь с друзьями, получил подтверждение этим своим догадкам. Друзья все, как один, согласились, что я совершил страшную ошибку, когда расстался со своей женой. Потому что именно она и была моим счастливым талисманом в денежных делах. Именно по этой причине мои друзья не бросают своих жён. Хотя и не любят их. Потому что знают, стоит только расстаться, и всё. Удача уходит. Вот почему от жены, которая приносит удачу, нельзя уходить только потому, что встретил и полюбил другую. Как это произошло у нас с тобой. Теперь ты понимаешь, Лиза, что вернуть бывшую жену, мне позарез как нужно. Чтобы снова стать финансово благополучным.
— А как же я? Ты меня бросаешь?
— Нет, — ответил Григорий. — Не бросаю. Мы будем встречаться, но как раньше.
— Что значит «как раньше»?
— Как в самые первые дни, когда мы только познакомились. И когда у меня с Ольгой ещё всё было хорошо. И когда мои доходы во много раз превышали расходы.
— Но мы встречались тогда только раз в месяц?
— Ну, да.
— Но этого мало.
— Нет, Лиза. Не так уж и мало. Я подсчитал, — ответил Григорий, — это самая безопасная частота наших с тобой встреч. И убытки, которые несла моя фирма за эти периоды, были незначительными. Другого выхода нет, Лиза. В противном случае меня ожидает банкротство. И действовать нужно незамедлительно.
— Как ты собираешься вернуть бывшую жену? А если она тебя не простит? Ты забыл, как вы расстались?
— Я помню. Тяжело расстались.
— Ты выгнал её из дома. Она была тогда на шестом месяце. Но ты сказал, что ребёнок — не твой. Оставил её без средств. Запугал своими адвокатами. Посоветовал развестись по-тихому. И с тех пор ты ни разу её не навещал. Ни её, ни своего ребёнка. А ведь с тех пор прошло немало лет. Ты даже на развод не явился. Действовал через своих доверенных лиц.
Вспомнив далёкое прошлое, Григорий снова стал грустным. И его опять понесло.
— Да-да, — сказал он. — Всё правда. И каждое слово твоё, Лиза, каплями раскалённого расплавленного железа падает мне в душу и невыносимо больно жжёт её. Ибо не случайно сказано, что свершивший зло и во тьме идущий тем опасен, что следующие за ним тем паче...
— Достаточно, — сказала Лиза. — Я поняла. Ты хочешь вернуть Ольгу. Но как? Что конкретно ты предлагаешь? Она ведь, наверное, тебя ненавидит.
— И правильно делает! — воскликнул Григорий. — Ибо не заслуживаю другого к себе...
— Предлагаешь что? Не заслуживает он. Только по существу. Конкретно.
— Поговори с моей женой ты, Лиза, — ответил Григорий. — Как женщина с женщиной. Ты же видишь, она меня ненавидит. А я вон в каком состоянии. Как начну говорить, так меня куда-то не в ту степь почему-то заносит. А всё потому, что злостный отступник от жизни праведной — вот кто я такой. Ибо не случайно сказано в послании…
— Ты опять?
— Нет, Лиза. Не опять. Я ведь почему сегодня ночью-то проснулся и заговорил?
— Почему?
— Сон мне приснился. Страшный.
— Что за сон?
— Будто ко мне Николай Васильевич пришёл домой.
— Николай Васильевич? Это который из министерства путей сообщения? С которым ты относительно заказов договаривался?
— Да, — машинально ответил Григорий, но тут же опомнился. — Да нет, — возмущенно произнёс он,.— При чём здесь? Не тот. А который «Мёртвые души» написал.
— А-а, — Лиза поняла, о ком речь. — И что он?
— «У-у, злыдень, — сказал он мне. — Как только земля таких носит. Вот погоди, доберусь я до тебя. Будешь знать». А как он кулаком мне погрозил, я и проснулся.
— Подумаешь. Ну, явился. Ну, погрозил. Делов-то. Его уже давно нет.
— Напрасно, Лиза, ты так думаешь, — произнёс Григорий. — Это был вещий сон. К тому же и друзья мои все, как один, подтверждают.
— Убедил, — сказала Лиза и выключила ночник. — Завтра схожу к твоей жене. А теперь спать давай.
— Да как же спать-то, Лиза?
— Молча!
— А если Николай Васильевич снова явится? Нет, Лиза, не могу я спать. Страшно мне. Поговори со мной, а?
— Поговорить хочешь?
— Очень. Ибо не случайно сказано, что если хочется, то и...
— Я тебя услышала. Хочешь поговорить — добро пожаловать на выход. И говори там, сколько угодно.
— А где там-то?
— Да где хочешь, Гриша, только не здесь. Это — спальня, а не место откровений и признаний в совершённых злодеяниях. Понял?
— Понял, — грустно ответил Григорий. — В таком случае, я на кухню пойду. Там я никому не помешаю.
— И пусть так будет, — ответила ему Лиза.
Григорий ушёл. А Лиза вскоре уснула, слушая какое-то время доносившийся с кухни тихий бубнёж Григория о том, что всё не случайно. И рано или поздно, но придёт тот, который потребует вернуть взятое на время.
***
— Вы — Ольга! — радостно сказала Лиза, когда дверь квартиры открылась и Лиза увидела бывшую жену Григория. — Здравствуйте. Узнали?
— Узнала, — грубо ответила Ольга. — Чего тебе?
— Правильно, — радостно продолжила Лиза. — Давай сразу на «ты». Без церемоний. Ведь не чужие.
— Припёрлась чего?
— Пришла поговорить.
— Не о чем мне с тобой разговаривать, — усмехнувшись, произнесла Ольга и повертела головой.
Она уже хотела закрыть дверь, но Лиза не позволила ей это сделать. Нагло отодвинув Ольгу в сторону, Лиза вошла в квартиру.
«С ней по-другому нельзя, — думала при этом Лиза, — по-другому она не понимает».
Не снимая сапоги, Лиза уже хотела пройти на кухню, но произошло неожиданное. Ольга, не церемонясь, взяла Лизу за волосы и грубо выволокла обратно на лестничную площадку.
— И не звони больше, — злобно произнесла Ольга. — Хуже будет.
Ольга закрыла дверь.
«Куда уж хуже, — подумала Лиза, поправляя причёску. — Хуже уже некуда. Но ничего, ничего. Я знаю, как с тобой разговаривать».
— Я насчёт Григория, — закричала Лиза. — Плохо ему.
«Досчитаю до десяти, и она откроет, — подумала Лиза. — Подумает и откроет. Один. Два. Три».
Дверь открылась.
— Что с ним? — спросила Ольга.
— Беда с ним.
— Что за беда?
— Может, в квартиру пустишь?
— Здесь говори! Что за беда?
— Любит он тебя. Жить без тебя не может. Хочет, чтобы ты к нему вернулась. Понял это, только когда расстались вы.
— А тебе что за печаль за него просить?
— Так он меня винит во всём.
— Правильно делает. Ты во всём и виновата.
— Вот и я говорю, что правильно. И хочу загладить вину свою. Возвращайся к нему, а? Ведь ребёнок у вас.
— Это не его дочь! Он сам от неё отказался. Сказал, что не его. Доказательства мне привёл, что я с другим встречалась. Снимки какие-то показывал, на которых я была с кем-то.
— Ах, в этом смысле. Ну, ты же знаешь мужчин, Оля. Они всегда так. Стоит им только узнать, что отцами станут, так сразу — это не их. Но ты, Оля, тоже хороша. Почему не настаивала на его отцовстве? Почему за правду не билась? Почему смирилась? Гордость показать хотела? Тем более что ты прекрасно понимала, что снимки эти — подделка.
— Понимала, — согласилась Ольга. — Поэтому и не настаивала на правде.
— Я тебе вот что скажу, подруга...
— Не подруга ты мне.
— Пусть так. Но я чего пришла-то. Ему уже недолго осталось.
— Сколько?
— Неделя — самое большее. Он уже и с постели не встаёт. Целыми днями лежит и в потолок смотрит. Не хочешь снова с ним жить — не надо. Я ведь всё понимаю. Но просто проведай его тогда, а? Это ведь не так трудно. Из сострадания, а? Чтобы облегчить ему его последние дни. А то ведь он теперь даже по ночам не спит. Сам не спит и мне мешает. Разговорами донимает. И всё о тебе. Ну, вот я и не выдержала. Пришла к тебе. Сходи ты к нему. Недолго ведь осталось. Самое большее — неделя. А он раскаивается. И любит тебя.
Ольга сказала, что придёт завтра утром, и закрыла дверь.
— Это правда?! — радостно воскликнул Григорий, когда узнал о скором возвращении Ольги. — Не шутишь? И завтра в шесть утра Оленька будет здесь? У меня? Господи, благодарю тебя. Услышан! Спасён! А почему так рано?
— Ей на работу надо ещё успеть.
— А она что, работает, что ли?
— Уборщицей. На нескольких работах.
— Зачем же она так себя изводит?
— Так жить на что-то надо, — ответила Лиза. — К тому же у неё дочка. Вот и старается.
— Ну, не знаю, — сказал Григорий. — По-моему, здоровье важнее. А работать на трёх работах — это ненормально. Надолго её не хватит. И кому от этого лучше? Если о себе не беспокоится, так хотя бы о дочери подумала. Правильно?
— Правильно, — безразлично ответила Лиза. — Только ты это, Гриша, прикинься, что очень плохо себя чувствуешь. Она ведь думает, что ты совсем уже... того. Отходишь.
— Да-да, Лиза, я всё сделаю. Я сумею. Она увидит, как мне плохо. Не сомневайся.
В назначенное время пришла Ольга. Дверь открыла Лиза.
— Как он? — спросила Ольга.
— Сегодня хуже, чем вчера.
— Лежит?
— На большее не способен.
Ольга прошла в спальню. Увидела бывшего мужа, лежащего с закрытыми глазами на кровати.
— Вроде неплохо выглядит, — произнесла Ольга. — Розовый. Откормленный.
— Это нездоровая полнота, — вздохнув, объяснила Лиза. — Как и розовый цвет лица. Это он сегодня розовый. А вчера зелёный был. Завтра, наверное, посинеет. Я буду на кухне.
— Он нас слышит хоть? — испуганно спросила Оля.
— А кто его знает, — ответила Лиза. — Его сейчас не поймёшь. Гриша, — позвала она. — Ты как? Слышишь?
Григорий, не открывая глаз, чуть оторвал руку от постели и тут же уронил её обратно.
— Слышит, — произнесла Лиза. — Ну, не буду вам мешать. Пойду. Разговаривайте.
Лиза, шепча себе под нос что-то про грехи наши тяжкие, вышла из спальни и закрыла дверь. Григорий открыл глаза.
— Вот, Оля, — слабым голосом произнёс Григорий, — до чего ты меня довела.
— Я довела?
— А теперь уже и не так важно, ты или моя к тебе любовь неразделённая, — тихо произнёс Григорий.
Они проговорили два часа. За это время Ольга рассказала о себе. О том, как мыкалась с ребёнком по общежитиям. Как все родственники от неё отвернулись, когда узнали, что богатый муж её выгнал из дома. Как помогали ей совершенно чужие люди. Но теперь у неё всё хорошо. Потому что она — на трёх работах, и уборщицы сейчас в цене.
— Завтра в это же время придёшь, — сказала Лиза, провожая Ольгу, — не опаздывай.
— Постараюсь, — ответила Ольга.
А уже через два часа после её ухода выяснилось, что Григорию разморозили все счета, и все его предприятия заработали в прежнем режиме, а налоговая закончила проверку и не нашла никаких нарушений. А серьёзные люди сказали, что ошиблись и просят прощения. А все банки, в которые обращался Григорий за поддержкой, ответили согласием.
— Ты видишь! — радостно кричал Григорий, прыгая на кровати. — Я же говорил, что она — мой талисман удачи. Теперь-то ты мне веришь, любимая?
— Верю, — ответила Лиза.
Следующим утром Ольга пришла в назначенное время.
— Ну, как ты, Гриша? — спросила она. — Тебе уже получше?
— Мне хорошо, когда ты рядом, Оля, — слабым голосом ответил Григорий. — Оставайся со мной. Навсегда. И дочку нашу привози. Будем жить, как раньше.
— А как же Лиза?
— А Лиза уйдёт. У нас с ней уже ничего нет. Клянусь.
— Я согласна вернуться к тебе, Гриша, — ответила Оля. — Но у меня будет условие.
— Любые твои условия, Оля, для меня — закон. Всё сделаю. Говори.
— Ты дашь мне сто миллионов рублей, — ответила Оля.
— Сколько?
— Сто миллионов.
— У меня столько нет, Оленька.
— На нет и суда нет, Гриша, — произнесла Оля. — Прощай.
— Стой! — закричал Григорий, вскакивая с постели. — Я согласен. Но знай, Оля, это всё, что у меня есть.
— Тебе уже лучше?! — радостно воскликнула Ольга.
— Ещё нет! — ответил Григорий.
— Как нет? — спросила Ольга. — Я же вижу. Ты выглядишь совсем здоровым!
— Это... Не то, что ты думаешь, Оля. Это не здоровье. Я только, чтобы выполнить твоё условие, взял себя в руки и поднялся с постели. С трудом большим! И неизвестно, на сколько мне хватит сил и какие будут последствия этого моего безрассудного поступка. Вот сейчас переведу тебе деньги на счёт и снова лягу. И неизвестно, когда поднимусь вновь. Поднимусь ли.
Перевод нужной суммы на счёт Ольги занял какое-то время.
— Спасибо тебе, Гриша, — поблагодарила Оля, когда перевод денег был благополучно завершён.
— Не за что, — без сил падая в постель, ответил Григорий. — Сегодня же переезжай ко мне. Поняла?
— Поняла.
— С дочерью!
— Разумеется, Гриша. Я сейчас — домой, вещи соберу, дочку заберу и обратно к тебе.
— Сегодня?
— Сегодня.
— Я буду ждать.
— Жди.
Ольга ушла. Но сегодня она не вернулась. И завтра не вернулась. Она вообще не собиралась возвращаться. © Михаил Лекс (копирование запрещено).