Мы ждём. Мы верим, Часть 6, Сергей Сороковиков

Мы ждём

Они такие хорошие. У них всегда всё

впереди. Ищут, стремятся, пробуют.

Жизнь кипит, и всё время что-то проис-

ходит. Где-то удачно, где-то не очень,

но продвижение идёт, с разной скоро-

стью, но постоянно. Ах да, если не очень,

то повод вспомнить, что есть кому по-

звонить, телефон всегда под рукой. Тоже

хорошо. Нет, нет, хорошо не в том, что

дела не очень, а в том, что нашёлся повод

поговорить. Звонок. Как здорово! Не по

рассказу, по голосу, по настроению ста-

раешься уловить, понять происходящее

у них на самом деле, и скорее чувствуешь,

чем осознаёшь, как там. Не всё. Кусочек,

который уловил. И что тебе доверили.

А как ещё? У них сейчас их жизнь, своя.

Другая их жизнь всё равно всегда бу-

дет частью твоей жизни тоже. И текут

две жизни не вместе, но надеешься, что

где-то рядом, хоть ты и узнаёшь про ту,

другую, не очень часто и далеко не всё.

При этом всё равно стараешься влиться

туда полностью. Но она идёт параллель-

но с твоей, и пересекаетесь вы с той, дру-

гой, которая как бы только их, от случая

к случаю, в общем редко. Когда у них есть

время. Иногда целая минута. Иногда ещё

больше. Жаль, но бывает и так, что зво-

нить просто нельзя. А ты знаешь: он точ-

но хочет позвонить, но ему нельзя. Засе-

кут и наведут «арту» или ракету. И лучше

было бы, чтобы он был там, где всегда

звонить можно, просто он забыл. Пусть

лучше забыл.

Дети, они всегда такие дети. Вырасти-

то они выросли, в смысле сил хватило

улететь. Крылышки расправить и вы-

порхнуть, практически не оглядываясь

назад. А оно и правильно. Своя жизнь,

совсем не такая. Уже всё своё, не нуж-

но просить дать, сделать, может всё сам.

Не как тогда: пыхтел, пыхтел, так старал-

ся, но сам натянул брючину на одну ногу.

Задом наперёд. Снял, снова натянул.

33

Всего полчаса, а штаны уже надел. Зато

всё сам. И ботинки сам. Ну, ботинки

почти сам. Шнурки пока не сам, шнур-

ки мама. А теперь уже и правда всё сам.

Сам принял решение и пошёл. За тебя.

Вместо тебя. Совершенно всё сам. А ты

потом сидишь и держишься за голову:

какое и куда это его то, которое «сам»,

что теперь с этим «сам» нам делать?

Но вообще действительно правильно

решил. Не просто решил – сделал. До-

броволец. Потому что это его Родина.

И должен Родине именно он. Не бра-

ли по здоровью – негоден. Но он знал,

без него никак. Еле добился и ушёл. Это

поступок. Всё верно. Сами воспитыва-

ли, какие могут быть к нему вопросы?

А теперь нам только ждать. Ждать и гор-

диться. Потому что он прав. Так и долж-

но быть. И не обязан он был нас спра-

шивать, вот он и не спрашивал. Он же

уже выпорхнул, по-настоящему. Уле-

тел, стал совсем тем другим, которого

и трудно теперь узнать.

Даже представить его сейчас не мо-

жешь тем самым мальчиком, в яркий

34

солнечный летний день гуляющим по

набережной с тобой за руку. Такого бело-

голового, в светлой рубашечке, в шорти-

ках и носочках – он сам их долго выби-

рал, когда собирались. Он и тогда тоже

уже был большим. Но не сильно. Рано на-

чал говорить и говорил скороговоркой,

много, но в принципе было всё ясно, что

хочет. Много слов по-своему, забавно, но

мы понимали его «ляпотату». Был совсем

такой самостоятельный. Мы уже тогда,

в его почти полтора годика, ему дове-

ряли. Теперь у этого, который уже выше

тебя, то есть правда большого, даже

взгляд тяжёлый. Хотя когда улыбается,

то вроде тот же. Не знаю. Не привыкли,

путаемся, тот он ещё или уже нет.

И его младшая сестра, она тоже боль-

шая. Эта-то да, она совсем большая-

пребольшая. Конечно, не та большая,

которая напялила мамины туфли, ре-

мешки подвязать осталось только выше

коленок, зато с высоким каблуком. И от-

того и стала такой большой – а что, у неё

теперь каблуки. Нет, она уже по-настоя-

щему взрослая, может улетать, куда

35

и когда хочет. А как ещё, она окончатель-

но взрослая, сама за себя отвечает, перед

собой. Выросла. Они так и думают, что

взрослый тот, который делает что хо-

чет сам. И отвечает только перед собой.

Ну, взрослый же, никто не указ.

Нет, никаких обид быть не может, они

помнят про нас – мы и счастливы. А когда

они совсем помнят, то и совсем счастли-

вы. Они, правда, находят время для нас,

в этой своей новой, взрослой – большой

жизни, абсолютно нам нечего жаловать-

ся. Теперь нам настало время ждать, так

же как нашим родителям приходило

время ждать нас. И мы ждём, когда у на-

ших детей вдруг найдётся повод и будет

возможность позвонить. Мы терпеливо

ждём именно это время.