Забегала я вчера в свою первую палату. Сначала спросила у медсестры лежит ли ещё девочка, у которой операция посложнее. (Думала, что Люду после удаления грыжи уже выписали, поэтому смысла спрашивать за неё нет.)
Двери в палату были закрыты, заглядывать в 8 утра нехорошо. Так вот, медсестра сказала, что подружка ещё здесь.
Перед снятием швом было время и я решила зайти в нашу палату. Все на месте! Вскочили, обрадовались, давай обниматься! Я поняла, что соскучилась.
У Симы была операция на голове. В лобную часть, над глазницей ставили постоянную титановую пластину вместо временной. Когда я уезжала её лицо было такое отекшее, что глаза не открывались. Сегодня же она девочка-красавица! Даже перебинтованная голова смотрится будто чалма. Ей идёт. Хотя скорее бы все сняли и с выздоровлением отпустили мою Симку домой.
Вторая женщина — Люда. Ей удалили грыжу после меня. Врач ее очень внимательный, активный, требующий положительной активности и выполнения всех рекомендаций от больных. Так вот, вчера я заметила, что она лежит. Не стоит, не ходит. Встала, встретила меня и снова легла. А на тумбочке уже "Аркоксиа" валяется...
Люда сразу после операции кричала, стонала и материлась. Мы подумали, что либо боли сильнее наших, либо болевой порог низкий. Но её жалобы продолжались постоянно.
— Уже не должно болеть, там просто не может болеть, — говорил врач.
Но у неё болело. Ни один укол обезбаливающего она не пропустила.
— Девочки, кому обезбол? — спрашивала вечером медсестра.
— Мне! Мне! На всякий случай...,— отвечала Людок.
И врач всегда спрашивал ходит ли она.
— Да, в туалет вот ходила.
Этого мало. Мы наворачивали круги по коридору, рвались к терминалу с кофе внизу, мечтали об улице... А она нет.
— Я-тюлень. Я хочу лежать и имею на это право. Вот лежать и ничего не делать.
И по сей день так. Даже слова врача, что он не видит, что она ходит, следит за ней и все равно не видит, её не смущают.
— Люда, тебе сложно будет после больницы. Я и тут столько ходила, и дома стараюсь, но все равно тяжко. А тебе и подавно. Приучайся двигаться, учи свою спину работать постепенно.
— А! На х! Пока есть возможность, надо отдыхать по полной...
Её не переубедить.
И тут ещё третья койка занята. Оказывается положили снова бабушку-армянку. Мы "вешались" с ней и она снова тут!
Девочки говорят, что симулянтка ещё та. То плачет, что умирает, кричит и просит укол. Медсестра прибегает, колет обезбол, не успевает дойти до процедурной, а бабуля уже во всю храпит.
Так же сутками жуёт что-то, да бегает в туалет. Обижается, что девочки с ней не общаются, жалуется на это всем подряд.
Я сбежала, когда бабуля спросила:
— Ксюша-джан, а я твой номер писала?
— Писала-писала...,— ответила я и ноги в руки.
Потом Симка рассказывала, что бабушка искала меня в коридоре, приставала к медсестрам на посту, чтобы мой номер дали. В итоге отправила кому-то голосовое:"Ксюша-джан, это Варсеник, можешь записать мой номер". Хорошо, что не мне.
Вообщем, у них весело)))
А я забыла забрать МРТ диск у врача, поэтому 8 числа поеду за ним. Снова заскочу к своим девчонкам.
Очень надеюсь, что 9-го моих соседок по кровати выпишут и они вернутся домой, в свои семьи. Только все ли этого хотят?