Работала я одно время менеджером по продажам на одном небольшом заводе. В целом работа мне нравилась, особенно изучение каких-то производственных процессов и специфики продукции, но был и серьёзный минус: наш отдел был куда меньше тех масштабов, которые нужны для обработки достаточно бодрого потока заказов. Соответственно, нормой были постоянные переработки.
Собственно, история. Как-то утром ко мне подлетает наш начальник и спрашивает:
– Ты ж по-английски шпрехаешь? У тебя вроде диплом даже есть.
Я растерялась и промямлила что-то об отсутствии практики, но его это не смутило.
– Там из-за бугра нам инженера прислали, новую линию смонтировать и наладить. Ну, а нам надо наладить с ним общение, смекаешь?
Мои возражения, что я вообще по письменным переводам и ни разу не техническим, руководитель успешно отбил тем, что если вдруг у меня не выйдет – будут вызывать переводчика. Да и, честно говоря, возможность пообщаться с иностранцем, подразмять свой английский и посмотреть на новое оборудование меня заинтересовала.
В общем, я согласилась. Забугорный инженер представился Джимом и оказался приятным парнем. Он настолько старательно и без спешки объяснял все нюансы устройства агрегатов и их работы, что у меня не возникло никаких проблем с его пониманием. Проблема во всей этой истории была иная: рассказывал о работе линии Джим одной мне. Дело в том, что в цехах несоответствие количества работников и объёмом работы было таким же, как и в моём отделе, а потому все постоянно бегали в мыле. В какой-то момент мне удалось потребовать, чтобы будущие пользователи монтируемых станков всё же подошли к нам, но ребята с умным видом за пару минут всё осмотрели и заявили, что им и так всё понятно. И свалили в закат, оставив меня и Джима монтировать всё дальше.
Да, стоит упомянуть, что линия была более 10 метров в длину, и в одиночку всё проконтролировать физически невозможно, а помощников, кроме меня, вокруг не наблюдалось. В итоге я весь день пробегала вокруг станков на подмоге, то подавая инструмент, то проверяя, как работает та или иная часть.
После такого сил вновь надеть каблуки (да, тогда я бегала ещё и на них!) не было, поэтому на следующий день я приехала на работу в кедах – как оказалось, это было очень предусмотрительно, ибо вместо работы с заказами меня вновь отправили налаживать коммуникацию инженерных умов. На этот раз наши ребята всё же соизволили присоединиться к беготне вокруг линии, но мне опять пришлось подавать, проверять и бегать наравне с инженерами. И параллельно переводить все их разговоры, конечно же.
Наконец, спустя час после окончания моего рабочего дня мы закончили, и я побрела в свой кабинет за вещами, мысленно уже выдвигаясь в сторону дома. Однако в кабинете меня поймал начальник и начал расспрашивать, как там дела на производстве. Я сказала, что линия уже почти готова к запуску, взяла сумку и уже направилась к выходу, когда слова руководителя просто поразили меня:
– Ты чего, уже домой? А когда ты собираешься заниматься СВОЕЙ работой?
Да, вы всё правильно поняли. С помощью меня они сэкономили на переводчике и даже не задумались над тем, что будет с теми задачами, которые у меня скопятся за это время. Их никому не перепоручили – видимо, рассчитывая, что я буду всё навёрстывать по ночам?! В общем, вскоре я написала заявление по собственному. Что интересно, за оставшиеся две недели работы я так и не разгребла всё, что скопилось за те два дня, когда я подрабатывала переводчиком и разнорабочим. Единственное, что немного меня утешило – премию за эту «подработку» мне всё же выдали.
