4 января, четверг.
Даже в минус тридцать у меня мёрзнет только одно место — Мать. Всё остальное вполне в состоянии поддерживать диапазон рабочих температур: ничего не отваливается, не звенит, не отмерзает. Правда игра в мяч вчера утром не задалась, бегать с открытым ртом по морозу неприятно. Пасть закрыл, ушёл домой. Сам ушёл, чем и поразил Мать.
Ещё одно из неприятных последствий мороза — недосып. Сперва полчаса ей объясняю, что хочу удалиться спать в личные апартаменты. Она делает вид, что не понимает. Может и правда отморозила мозги. Потом сдаётся, открывает дверь, я выхожу на вожделённую терраску, залезаю на кровать... и жду, когда она прибежит с воплями спасать меня от замораживания. Спать некогда. Прибегает, несёт меня обратно в тепло. Намылить, смыть, повторить, как говорится.
Обе Мать забросили географию и увлеклись биологией. Корешки, шишки, двудольные, голосеменные... Нашли время, зима ж, вся биология спит. Подвели теоретический базис процесса окучивания картошки. Оказывается, она многолетняя, зачем Геннадий её каждый год выкапывает?
Ферапонт второй день думает, как ему устранить конкурентов. Сам же полезного контента не производит, заявляет, что он в отпуске. Периодически выпрыгивает и вопит "я целый!". Последствия психологической травмы: пару недель назад на нём изучали дроби.
Чуть не забыл, сегодня Геннадий чистил трубу! Второй день развлекается: вчера снаружи, сегодня внутри.
