Я вовсе не убеждаю вас поверить в случившуюся много лет тому назад историю. Однако сам факт того, что она была услышана мной из первых уст весьма мудрого человека, повидавшего многое за свою нелегкую жизнь, отчасти позволяет мне отбросить сомнения.
И так, начало 1960 годов. Саратовская глубинка...
Поздней осенью возвращался Прокопий домой. Вёз в телеге мешки зерна, что раздобыл в соседнем селе. Хотел успеть засветло, да только в делах и хлопотах не заметил, как вечер наступил. Смеркалось и холодало. Но делать нечего, отправился в путь.
Преодолев половину пути, взволновалась его кобыла и остановилась у леса, что кликали Чёртовым. Темный, мрачный, возвышался он над узкой ухабистой дорогой, ведущей в родное село, подобно арке. Взглянешь на небо, а его за корявыми ветвями старых деревьев и не видать. Ходили слухи: нехорошая эта дорога. Сам чёрт здесь путников караулит и со свету изводит. Отчего люди осмеливались пересекать её лишь в дневных лучах, которые оберегали от нечистой напасти. Прокопий молод был да дерзок, потому и не верил в то, о чём болтают старожилы.
Раз взмахнул хлыстом - кобыла не слушается и топчется на месте. Второй раз покрепче задал. Та заржала и по-прежнему осталась стоять. Рассердился мужик, третий раз поднял ввысь хлыст. Послушалась кобыла и помчалась по дороге со всей мочи. Обрадовался Прокопий: «Знать скоро домой приедет!»
Да не тут было! Вдруг замерла кобыла среди дороги, фырчит, копытами стучит, а перед ней козлёнок, откуда ни возьмись, появился. Шерсть чёрная вьется, а глаза в свете луны янтарём отливают.
«Ты откуда взялся?» — спрыгивая с телеги, удивился Прокоп. И не жалости ради, а по корысти и жадности своей взял козлёнка на руки и понёс в телегу. Размером с крупного щенка, а по весу будто теленка тащит. Чертыхается Прокоп, однако не бросает. Едва в телегу погрузил. Отдышался и сам забрался внутрь.
«Ну трогай, милая!» — командует кобыле. Тянет вожжи - и без толку. Телега с места не трогается, скрипит, того и гляди развалится. Колеса в земле увязают.
«Что за напасть? — не разумеет Прокоп. И вроде не перегружена. Отчего же не едет?!»
Спрыгнул на землю, давай толкать. Пот уж ручьём, а телега на том же месте. Не замечает мужик, как козлёнок, глядит янтарными глазами и будто ухмыляется.
Мучился, мучился Прокоп и не придумал ничего лучше, как избавится от части зерна и схоронить у дороги, а на рассвете воротиться и забрать. Кто же ночью в лес сунется? Стало быть, и не украдут чужие руки.
Стянул на землю один мешок, и телега тронулась с места. Проехав пару метров, снова, будто доверху груженная, остановилась. Разозлился Прокопий, но делать нечего, ещё мешок скинул. Заскрипели колеса. Спустя несколько метров всё повторилось.
Бранится мужик, не смекает, что к чему. Сбросил последний мешок, надеясь добраться домой, да только кобыла также тщетно рвётся на одном месте.
И вдруг по затылку Прокопия холод могильный пробежал. Чуть голову обернул и незаметно за спину взглянул. Вместо козлёнка стоит позади него сам чёрт рогатый. Здоровый, лохматый. Пыхтит, упираясь мощными копытами в землю, а передними лапами за край телеги держится. Он то и не даёт телеге с места двинуться. Испугался Прокопий нечисти, да как закричит: «Господи помилуй!»
Одной рукой кобылу подгоняет, другой себя крестным знамением осеняет. Чуть двигается телега, а лапы чёрта не отпускают краев, всё длиннее делаются, тянутся за ней, словно резиновые.
Разразился лес хохотом загробным, нечеловеческим. Ураган поднялся, посыпались на голову Прокопа сухие ветви. Ветер воет, чёрт хохочет, а мужик от страха дрожит. И внезапно, как заголосит молитву. Да громко так, во всю глотку. И самое главное, искренне и от сердца. Это его и спасло! В миг кобыла сорвалась с места, унося за собой старую телегу и её хозяина.
Опомнился Прокопий лишь у своей избы. Слез с телеги на дрожащих ногах и рухнул на землю в забытье. Тут то его и обнаружила супруга.
Придя в себя на утро, поведал жене о случившемся. И возможно, и не поверила бы она его словам, ежели не поседевшие за одну ночь волосы на голове мужчины.
После, в лучах солнца отправились мужики в Чёртов лес, где обнаружили пустые разорванные мешки, что неведомая сила по зёрнышку растащила на километры леса. Промозглая дорога была усыпана следами копыт. Огромных, не принадлежащих ни одному из лесных зверей. Перекрестились мужики и поспешили прочь.
Как и до, так и после этой истории находились неверующие глупцы, что совались глухими ночами в Чёртов лес. Одни из них возвращались живыми, другие навсегда исчезали в лесу. Иных накрывало безумие. И долго полнились края сказаниями, что будоражили кровь даже самых смелых.
