Новый президент Аргентины Хавьер Милей, косматый анархо-капиталист, размахивавший бензопилой и смачно ругавшийся во время предвыборной кампании, заговорил о Фолклендских островах, называемых в Аргентине Мальвинскими. Нельзя сказать, что это так уж неожиданно. Ещё в ходе предвыборной кампании он говорил: «Что я предлагаю? Суверенитет Аргентины над Мальвинскими островами не подлежит обсуждению. Мальвинские острова принадлежат Аргентине. Теперь нам нужно посмотреть, как мы собираемся их вернуть. Ясно, что вариант войны не является решением. У нас была война, которую мы проиграли, и теперь мы должны приложить все усилия, чтобы вернуть острова по дипломатическим каналам». Теперь он повторил то же самое: войны мы не хотим, но острова – наши, извольте вернуть.
Для аргентинцев принадлежность Мальвин Аргентине – аксиома, не нуждающаяся в доказательствах. Однако это слабо обоснованный миф, аргументировать который трудно.
Кто открыл острова, доподлинно не известно; вероятно, что в 1600 г. их посетил голландский капитан Себальд де Верт, но он не объявлял их владением Испании. А вот английский капитан Джон Стронг в 1690-м точно посетил острова. В 1764 г. французы объявили Фолкленды колонией Франции (и назвали их Мальвинами), и основали там первое поселение, названное ими Порт-Сент-Луи. А через год английский капитан Джон Байрон, не зная о поднятии французского флага, объявил острова британским владением, и основал Порт-Эгмонт. В 1766 г. Испания добилась удаления французов, и Порт-Сент-Луи (несколько хижин) превратился в Пуэрто-Соледад. В 1770 году испанский адмирал дон Хуан Игнасио де Мадариага заставил англичан покинуть Порт-Эгмонт, но через год испанцев выбил английский капитан Джон Скотт, восстановивший английское поселение. Впрочем, в 1780 г. британцы под угрозой испанского вторжения покинули архипелаг. В 1811 году испанский гарнизон покинул Фолкленды, оставив памятный знак, что острова принадлежат Испании. Хотя британцы сделали это 35 годами раньше.
После этого острова использовались английскими и американскими китобоями.
Аргентинцы появились на Фолклендах в 1820 г.: капер на службе Буэнос-Айреса Дэвид Джуэтт объявил о переходе архипелага под власть Аргентины. В 1823 г. француз Луи Верне, гражданин Гамбурга, получил от Буэнос-Айреса лицензию на рыбную ловлю на Фолклендах. В 1831 г. Верне, исполняя указ Буэнос-Айреса о взимании пошлин с иностранцев, добывающих рыбу и морского зверя в аргентинских водах (а также преследуя личную выгоду) захватил 4 американских китобойных судна. Поскольку США и все страны, кроме Аргентины, не признавали её суверенитета над Фолклендами (да и с какой стати его признавать?), Вашингтон послал военный корабль под командованием Сайласа Дугласа с приказом наказать фолклендских пиратов (каковыми они и были в глазах международного права).
Дуглас захватил почти всё «аргентинское» население архипелага, которое состояло из 40 немцев-колонистов, влачивших жалкое существование и совершенно счастливых тем, что им наконец-то удастся выбраться с проклятых островов. Но 24 аргентинца – гаучо и ссыльные индейцы-чарруа – скрылись в холмах, отказавшись сдаться.
В 1832 г. Буэнос-Айрес отправил на Фолкленды отряд под командованием майора Эстебана Местивьера, но солдаты взбунтовались и убили командира. Солдатская вольница была уничтожена французским кораблём, и Буэнос-Айрес прислал новый гарнизон.
3 января 1833 г. британский капитан Джеймс Онслоу явился в Пуэрто-Соледад, и потребовал спустить аргентинский флаг. Командир аргентинского гарнизона, майор Хосе Мария Пинедо, попытался сопротивляться, но это оказалось невозможно. Потому, что аргентинский гарнизон состоял… из англичан и шотландцев на аргентинской службе.
Фолкленды стали британской колонией. Компания Верне в результате этих конфликтов почти разорилась, и её работники стали получать меньше, чем было указано в договоре. В результате началось… «героическое сопротивление аргентинцев британским колонизаторам». Некто Антонио Риверо сформировал банду из троих гаучо и пятерых каторжников-индейцев, убившую двоих англичан, двоих аргентинцев и одного немца – вовсе не за то, что они «колонизаторы», а потому, что они работали в компании Верне и недоплатили им денег. В 1834 г. англичане захватили Риверо и его подельников, и отправили на суд в Лондон. Интересно, что суд не смог осудить бандитов: он не имел юрисдикции над Фолклендскими островами (она ещё не была узаконена). Риверо вышел на свободу, вернулся в Аргентину, где из разбойника превратился в народного героя. В 2015 г. Аргентина выпустила банкноту, на реверсе которой изображён Антонио Риверо на лошади, с флагом Аргентины…
Из этого калейдоскопа следует, что англичане появились на островах гораздо раньше аргентинцев, а постоянного аргентинского населения на архипелаге не было никогда. Поэтому у Аргентины прав на архипелаг как минимум не больше, чем у англичан. А любители говорить, что Фолкленды находятся на аргентинском шельфе, пусть обоснуют, что Англия не находится на французском шельфе, а Ирландия – на английском.
В любом случае Великобритания опирается на волеизъявление населения островов, которые в 2013 г. 99,8% голосов при 91% явке высказались за нахождение в составе Соединённого королевства. Тут не поспоришь. Отдать острова без согласия их жителей Лондон просто не может.
Зачем же Милей, большой любитель Англии и поклонник Маргарет Тэтчер, требует отдать Фолкленды? Причин несколько. Во-первых, он не хочет идти против чаяний почти всех аргентинцев, сколь бы необоснованными они ни были. Он надеется заставить людей принять очень болезненные, в полной мере нигде не осуществлявшиеся новации, и не хочет дополнительно раздражать их, нажимая на больное место (а ущемлять национальное самолюбие – это очень больно).
Во-вторых, он выбрал себе политическую нишу. А анархо-капитализм и либертарианство (тем более правое) – это нечто политически инертное, и непонятно, в какой части спектра оно находится. Милею нужна поддержка, помимо люмпенов и малого бизнеса, нормальных консерваторов, коих полно в среднем классе и буржуазии - ведь опора на жителей трущоб и уличных торговцев ненадёжна. Он и так немало попугал консерваторов проклятиями в адрес Папы Римского и принятием иудаизма (среди консерваторов много антисемитов). Представитель консерваторов в его кабинете – вице-президент Виктория Вилльярруэль. Она формулирует основную политическую повестку, в то время как Милею интересней экономика и финансы.
А эта повестка – реабилитация военных времён «Грязной войны» 1976-83 г., запрет абортов и вообще «Бог, Родина, Семья». Представить такую повестку без патриотического «Мальвины – наши!» невозможно.
И, наконец, третье. Правая повестка предполагает реанимацию армии, униженной и фактически разоружённой перонистами.
Для её восстановления потребуются деньги, причём огромные (так, ВВС страны не имеет ни одного истребителя). Обосновать это в условиях режима жёсткой экономии непросто. Но если продолжать говорить о Фолклендах (нет-нет, что вы, войны мы не хотим, но Мальвины-то наши!), то выделение средств на восстановление армии и флота будет выглядеть естественным.
В 1982 г. военная хунта генерала Леопольдо Гальтиери использовала Фолкленды для решения в первую очередь внутренних проблем (консолидация общества при помощи «маленькой победоносной войны»), и потерпела полный крах. Сейчас Милей хочет также использовать вопрос об островах для решения внутренних проблем (обеспечение поддержки общества для тяжёлых реформ). Получится ли это у него – предсказать пока невозможно. Хорошо то, что его политтехнология не предполагает массовой гибели людей, как в Фолклендскую войну 1982 г.