Чтобы потом не объяснять, почему не смог сегодня

Когда я на днях опубликовала текст про наши общие исторические боли - боли страны, боли российского народа, - и процитировала композитора Елизавету Панченко с ее словами о том, что мы получили войну и трагедию в том числе и оттого, что тогда, в 2014-м, общество не проснулось, - многие в комментариях к этому тексту написали очень жесткие и горькие слова. Про то, что «а почему я должен был, если…» - и дальше про то, что мы все знаем. Про разваленную в 90-е армию, про воспевающую потребительство и Запад культуру - и так далее. Про то, что учителям не платили, врачи были не нужны – а шахтеры стучали касками.

Это все верно. И я даже не спорю, а было ли так. Потому что так действительно было.

Но вопрос-то заключается не в этом. А в том, что, скажем, кто-то из выпускников консерватории вынужден был оставить музыку и заняться бизнесом, потому что нужно было кормить семью – а кто-то не оставил музыку, хотя часто семью кормить было не на что. Понять можно и того, кто оставил, и того, кто не оставил. И упаси меня Господь осуждать кого-то из них. Оба попали в жернова страшнейшего времени. Но факт заключается в том, что хоть в каком-то виде (пускай и далеком от совершенства) система музыкального образования сохранилась благодаря тому, кто остался, - а не благодаря тому, кто из нее ушел… Военное дело не затухло в смутные 90-е не благодаря тем, кто вынужден был уйти из этой важнейшей профессии. А благодаря тем, кто остался – и вытянул всё это на себе.

Лично я получила образование (и, между прочим, еще хорошее, постсоветское образование) благодаря тем учителям, которые выходили на работу, хотя денег им не платили. Но они шли – и учили нас, дураков. И многие из этих тогдашних дураков и балбесов выросли в порядочных людей и теперь с оружием в руках защищают страну. Потому что обучены были самому главному – порядочности и верности своим.

Я, собственно, к чему это все говорю? К тому, что можно до бесконечности заниматься самооправданием. И по большей части даже правильным, справедливым самооправданием. Ведь многое из того, в чем мы себя оправдываем, так и было. Но дело все в том, что ряд процессов в нашей стране сохранились благодаря тому, что кто-то в свое время вывез их на себе…

А главное ведь заключается в том, что наше нынешнее объяснение, почему мы что-то не сделали, - оно ведь все равно никак уже не повлияет на прошлое. Более того: оно совершенно бесполезно и в плане наших настоящих, а также будущих поступков.

И мне кажется, что ничего страшного для нас самих не случится, если мы – вместо того чтобы рвать свою душу на части в который раз – скажем, что – да: кто-то объективно не смог вывозить что-то на себе. Да, по ряду причин я этого не сделал в прошлом.

Я, к примеру, в плане журналистики свое время не стала бороться с системой, которая меня выпихнула. И в ряде случаев не понимала, как это делать, и сил где-то не хватило, и веры в себя в какой-то момент не хватило. Где-то не оказалось поддержки кого-то идейно близкого. Я ушла работать в отраслевую журналистику. Периодически публиковалась на Прозе, получала там за это каждый раз по полной – и отползала на определенное время зализывать раны. Ну что теперь делать, если оно вот так сложилось? Мне можно даже не писать провокационные обращения из серии «а вы-то сами, Ирина, не лучше остальных» - потому что да, я абсолютно ничем не лучше остальных. И лично с себя я ответственности не снимаю. Дело в том, что я даже спорить на этот счет не буду. Ну если это так, то что теперь?

Но когда началась СВО, я поняла, что в моих текстах есть нужда. Что внутри страны идет страшнейшая информационная война, в которой мы пока что находимся не на лидирующих позициях. Это так, мягко говоря. Стало быть, надо возвращаться. Стало быть, нужно что-то делать.

И композитор Елизавета Панченко, говоря про то, что в 2014-м общество не проснулось, сказала это не потому, что хотела ткнуть пальцем в чье-то больное место. Она хотела объяснить, что все, что происходит сейчас, - закономерный (увы) процесс. Если долго идти не туда, то в итоге придешь совсем не туда. И спорить уже о том, кто куда хотел идти и кого куда идти заставляли, - оно ведь в итоге-то не поможет двигаться дальше.

На мой взгляд, нужно просто каждому для самого себя сказать (кому есть что сказать самому себе, конечно): да, наверное, где-то я не сделал того, что мог бы сделать. Но теперь этого уже не изменить. Зато можно поменять то, что я делаю сегодня. Вот прямо сейчас. Чтобы через пять лет не объяснять (опять же, в первую очередь самому себе), почему я и в 2024-м ничего не делал – для страны, для воюющей армии, для разрываемой на части культуры, а просто сказать: я на своем месте делал для своей страны и своего народа все, что я мог делать. И делал это ровно так, как мог. А главное – чтобы каждый наедине с самим собой понимал, что это так и есть.