Рассказ Бориса Панкова
11
— О, здесь целый миллион будет! Ну, Сашенька, какой же ты молодец!
Зоська начала рассматривать монеты и слитки и пробовать их на зуб.
Начало уже рассветать.
— Итак, это дельце надо как следует обмыть! — радостно и деловито предложил Щур, — у нас есть что-нибудь выпить?
— Вчера, Саша, допили последнее — грустно произнесла Ванда.
Щур взглянул на часы.
– Сейчас половина восьмого. В восемь открывается продуктовый возле базара. Зось, не поленись, слетай! Возьми чего-нибудь покрепше. Да побольше!
— Может быть, отдохнешь? Ведь ты устал за ночь. Проснешься, тогда я и в магазин схожу.
— Нет. Я хочу праздновать сейчас! Ах, если б вы знали, каких жидов мы тряхнули!
Щур с радостной ухмылкой посмотрел на дочь и на мать. Зоська послушно взяла из платяного шкафа свои вещи, оделась в комнате Ванды и с большой хозяйственной сумкой вышла из дома.
Однако, как только она вышла из калитки, к ней сразу подошли трое рослых мужчин. Они попросили ее отойти немного в сторону, чтобы их не было видно из окна. Четвертый с собакой овчаркой стоял чуть поодаль. Вдалеке она увидела медленно едущий в их сторону воронок.
— Дамочка-красавица! Вы в этом доме живете? — обратился к ней один из них. У Зоськи подкосились колени и пересохло во рту. Она вначале хотела солгать, но затем поняла, что это может ей повредить.
— Да, я живу здесь вместе с мамой, — едва выдавила из себя она.
Было заметно, как у нее дрожали губы.
— У вас в доме находится опасный преступник, и вы нам должны помочь его арестовать! — строго произнес все тот же мужчина.
— К нам зашел просто знакомый, мы его почти не знаем, мы случайно с ним познакомились! — взволнованно начала оправдываться Зоська.
— У вас ключи есть от входной двери?
Зоська дрожащей рукой полезла в карман пальто и извлекла ключи.
— Вот и хорошо, — раздался прежний голос, — теперь вам надо вернуться под каким-нибудь предлогом. Скажите, что у вас сломался каблук и вам необходимо заменить обувь. Мы последуем за вами.
Зоська вошла обратно в калитку и медленно направилась к крыльцу. За ней следом, пригнувшись, двинулись оперативники.
Щур с Вандой сидели за столом и пили чай вприкуску с сахаром. Вдруг за дверью послышались шаги и застучал ключ в замочной скважине.
Щур настороженно вскочил с места и вытащил из кармана пистолет.
В это время в комнату вошла Зоська. Притворно трогая ногу, она сказала, что у нее, как назло, сломался каблук. При этом она оставила чуть приоткрытой входную дверь.
— Фу, черт, напугала. Я уже думал — по мою душу! — с облегчением произнес Щур и сунул пистолет обратно в карман.
Зоська, быстро сняв туфли, удалилась в комнату Ванды вроде бы за заменой. Увидев приоткрытую дверь, Щур решил ее закрыть. Но сделать этого не смог. Оперативники мгновенно рванулись ему навстречу, сбили его с ног, скрутили руки и одели наручники.
— Ну, паскуда, ты меня, сволочь, сдала! — неистово заорал Щур.
— Я ни в чем не виновата! — всхлипывая и закрывая лицо руками, произнесла Зоська, остановившись у входа в свою комнату.
Ванда по-прежнему сидела за столом, будто остолбеневшая, и остекленевшими глазами смотрела на происходящее. От страха она не могла вымолвить ни слова.
Вскоре Щура увели, а в дом вошли несколько человек в милицейской форме и начали делать обыск. Несколько позже пригласили понятых — соседей.
Следствие по делу Щура и Потоцких продолжалось почти шесть месяцев. Бурундука и его сожительницу осудили в течение месяца.
Через несколько дней после задержания Щура были арестованы Зоська и Ванда. Вначале как сообщники в сбыте краденного. Затем оперативники неожиданно обнаружили в доме Потоцких следы убийств. Одну из окровавленных наволочек Ванда плохо застирала и криминалистам случайно удалось идентифицировать группу крови выловленного в реке трупа военного и ту, которая была установлена на наволочке. Постепенно нашлись и свидетели преступлений. Пенсионер рыбак видел, как мужчина и женщина сбрасывали большой мешок в реку. На очной ставке он опознал Щура и Зоську. Вторым свидетелем оказалась одинокая старушка, жившая через два дома от Потоцких. Она тоже припомнила, как однажды ночью двое на тележке везли большой мешок.
Когда преступникам предъявили обвинения в убийстве, Ванда тронулась умом. Ее освободили от следствия и поместили в дом умалишенных.
Зоська раскололась первой и призналась во всем. Затем сдался и Щур, он только отказывался взять на себя организацию убийств.
Суд был показательным. Желающих попасть на него было столько, что пришлось вызывать особый наряд милиции. «Кого судят?» — вопрошали одни. «Да мокрушников! Двух баб и мужика. Убивали и грабили офицеров» — отвечали другие. Преступников приговорили к 25 годам лишения свободы каждого.
Дом Потоцких был конфискован. Несмотря на две амнистии, прошедшие после смерти Сталина, Зоська и Щур больше в городе не появлялись. Об их дальнейшей судьбе никто так ничего и не узнал.
Лишь иногда горожане обращали внимание на умалишенную старушку в старом потрепанном пальто с распущенными седыми волосами, которая постоянно разговаривала сама с собой, бродя по улицам города. В таком одеянии ее видели зимой и летом. Жила эта старушка у своей дальней родственницы. Мало кто знал, что звали ее Вандой. Далеко не все ее прежние знакомые могли опознать в этой старой умалишенной женщине былую элегантную привлекательную даму.
Но, как это ни банально звучит, жизнь такова, что рано или поздно за все темные деяния приходится расплачиваться на этом или на том свете, и Ванда до конца дней своих принимала эту расплату. Думается, что Зоська и Щур тоже до конца испили свою горькую чашу.
Просим оказать помощь авторскому каналу. Реквизиты карты Сбербанка: 2202 2005 7189 5752
Рекомендуемое пожертвование за одну публикацию – 10 руб.
Сердечно благодарим всех, кто оказывает помощь нашему каналу. Да не оскудеет рука дающего!!!