По уже сложившейся традиции Марк Хендерсон проснулся не туда. На этот раз его занесло в Сновидение, во владения хийси.
Марк лежал в просторном деревянном ящике. Одну из стен заменял редко связанный из толстых ниток коричнево-красный занавес, и в свете, проникающим через него, он смог получше разглядеть всё вокруг.
Ящик был метра два на два или чуть побольше и метра полтора в самой высокой части. На потолке висел круглый фонарь из матового стекла в кованой, с шишечками и листьями, оплетке. У дальней стенки тянулась полка, на ней стояли книги. Пол же представлял собой матрац, мягкий и очень толстый, заваленный, к тому же, пестрыми подушками и со скомканным ватным одеялом в углу.
Вылез он в комнату, очень просторную, со стенами, покрытыми голубой, чуть растрескавшейся штукатуркой, с буфетом тёмного дерева с резьбой в виде птиц и листьев, со стопкой разномастных тарелок и несколькими кружками, с круглой белой печью посередине, с длинным столом со старой электрической плиткой и зелёным чайником, на боку которого просматривался полустертый цветок. Ящик же оказался не ящиком, а отверстием в стене, закрытым тем самым вязаным пледом.
Снаружи, за арочным, ничем не завешанным окном, росли тёмные вязы с морщинистой корой и на медленно падал снег на скамейку из мелких реек. Марк, как и всегда в таких случаях, стал вспоминать, как он жил здесь месяцы или даже годы. Как он готовил на этой плитке незамысловатую еду, а припасы хранил в буфете. И спал в той самой норе в стене. И почему приходилось спать именно там.
Марк обошёл комнату, заглянул в буфет, убедился, что маленький холодильник внутри работает и в нём даже есть сыр, колбаса и молоко.
Воспоминания становились всё более четкими, и Марк привычно повторил себе: «Я — Марк Хендерсон. Раньше я был певцом и актёром и жил в Лондоне».
Всколыхнулись и ушли на дно памяти образы о визжащих от восторга девиц, тянущих к нему руки с блокнотами и ручками, и плечистых мужчин в костюмах и тёмных очках, которые должны были вроде его охранять.
***
Нельзя сказать, что Марк Хендерсон обжился в новой комнате, потому что она и не была новой, он жил в ней давно. Утром он готовил себе нехитрый завтрак, потом выходил, здоровался с соседями, и шёл ловить за разрушенным храмом запутавшихся в кустах сонных прозрачных рыб. Поймав парочку, он окутывал их сетью и волок за собой, как воздушные шарики. Сдавал он их в лавчонку всё в том же разрушенном храме, где больше ничего не было, и прилавок выглядел совсем крохотным по сравнению с гулким каменным простором сумеречных сводов в растрескавшейся штукатурке. Скучная и вечно хмурая женщина с серым пучком и поджатыми морщинистыми руками забирала у него сетку с рыбами, выдавала пустую и несколько прозрачных, как рыбы, лёгких монет. Монет ему вполне хватало на еду, книги и оставалась еще.
Читал он в нише для сна, при свете фонаря, бросавшего на деревянные стены тени в виде шишечек и листьев. Марку порой казалось, что он слышит шум ветра в ветках и тени легонько покачиваются. Наверное, это шумел ветер за окном, а фонарь в самом деле покачивался...
От шагов того, кто ходил по комнате. Марк ставил книжку на полку и гасил фонарь. Укрывался одеялом и прислушивался к тому, как нечто ходит по его комнате.
Обычно это были дробные неровные постукивания, и Марку представлялось нечто вроде огромного паука или краба. Иногда ему казалось, что это нечто имеет копыта, будучи чем-то вроде кентавра. Порой большая тень надолго замирала напротив его вязаного занавеса, Марк сонно смотрел на неё и вроде бы угадывал очертания мощных лап, вроде львиных, белых, как из алебастра или лунного света. Но почему тогда оно стучало? Может, это стучали когти?
Один раз он услышал порыкиванье, другой — шипение с присвистом, а еще какой-то звук, похожий на хлопанье крыльев, и его занавес, уж на что тяжёлый, всколыхнулся. Марк засыпал до того, как тварь уходила, и часто перед сном слышал, как это неведомое нечто низким женским голосом произносит его имя, сладко, точно пробует нагревшуюся на солнце спелую малину. #Сновидение #Марк #хийси