После тридцати лет, Виталия потянуло к спокойствию и уединению, этому способствовала самоизоляция, которую были вынуждены соблюдать все. Оказалось, что именно сейчас, в этом бешенном ритме жизни, для Виталия это лучший способ сосуществования, но изолироваться в квартире, как показала практика слишком уж томно, потому он продал трёхкомнатную квартиру оставленную ему отбывшей на постоянное местожительство в Германию маман, взял кредит в банке и купил дом за городом.
Работа Виталия программиста-айтишника способствовала приличному накоплению средств, с помощью которых он смог себе позволить роскошь жить вдали от суматохи, загазованности и соблазнов большого города.
А соблазнов в городе хватало и Виталий за свою бурную молодость частенько в них окунался и видимо пересытился, потому жизнь в двухэтажном доме с большим приусадебном участком, казалась ему раем на земле. К тому же рядом с пригородом имелся шикарный, по всем параметрам лес.
Местные жители, за имением огромных территорий вокруг своих домов, лес не посещали, для городских же жителей он был слишком далёк. Чтобы приезжать в этот лес, наслаждаться природой, а заодно гадить кострищами для шашлыков и мусором от посиделок у костра, городским нужно было много времени для того, чтобы приехать сюда, а так же останавливали их немалые затраты на бензин.
В этом плане лес был стерильно чист и оттого Виталию он казался именно его лесом, только его. После долгой работы у компьютера, он с удовольствием отправлялся в "свой" лес, чтобы разгрузиться эмоционально и физически .
Он видел, здесь не ступала нога человека, а если и ступала, то только с краю леса, по нужде, потому как через лес шла дорога в их небольшой посёлок и дальше в близлежащие деревни и сёла.
Особых признаков фауны он тоже не наблюдал, ну разве что белки и птицы. Птицы приводили в восторг Виталия, такого птичьего хора в городе он никогда не слышал. Удивительные трели, щёлканья, переливы пернатых дарил Виталию лес. Порой, он не ощущал хода времени, ему казалось, здесь оно останавливается и зачастую, в реальность он возвращался когда начинало смеркаться и лишь тогда поторапливался домой.
А заблудиться в этом лесу раз плюнуть, потому как тропинок, которые бы вывели Виталия к посёлку в нём не было, а сам лес, чтобы похвастаться своими нетронутыми красотами, манил Виталия вглубь и Виталий шёл, поддавался манкости леса, но боясь потеряться, он всегда имел при себе компас и следовал каким то ориентирам, а иногда делал пометки на деревьях, привязывая к ним яркую тесьму.
Когда усталость одолевала его, он находил небольшую полянку, куда так позитивно проникали солнечные лучи, пил кофе из термоса, ел бутерброды, немного отдыхал и отправлялся назад, домой.
В доме Виталий жил не один, он знал, его там ждут и беспокоятся. Нет конечно, коты и кошки, которые жили в гостевом домике о нём как раз таки не беспокоились, а вот два огромных пса, всегда ждали его у калитки и Марфа Гордеевна ждала его либо с пирогами, либо с местными новостями, которыми Виталий пренебрегал, но не мог не выслушать Гордеевну, а он иногда и не слушал, просто пил парное молоко с пирогом и покачивал головой в знак того, что Гордеевну он слышит и со всеми её доводами согласен.
-Лексеич, девять кошкав, куды ишо? Остановися пора, хватить их таскать сюда, сожруть они тебя с протрахами. Да ишо две собаки, что жруть поболя телков, уж лучше корову завесть.
-Пусть едят, всем хватит, Гордеевна, жалко ведь их, от нас, от людей они зависимы.
-Не можно Лекеич усех пожалеть, их сирых и бедных вон сколько... Разе на усех хватить?
-У меня хватит и перестань Гордеевна меня Алексеевичем кликать, Виталий я для тебя, Виталька. Сколько раз говорить?
-Да можно разве благодетеля так-то кликать, Виталька? Я тебе Лексеич по гроб жизти обязанная. Где б я была ежели не ты? Да и вообче, была бы я щас живая, одному нашему Господу известно.
-А где б я был, если бы не ты Марфа Гордеевна? Ты ж моё всё и мамка, и повар и дом такой огромный в порядке держишь и "кошенят" с собаками обихаживаешь. Трудно тебе одной с такой оравой и таким домом справляться, давай найму из агентства кого нибудь, под твоим руководством конечно. Чего ты так против помощи ещё одного человека, тебе же легче будет.
-Обижаешь ты меня Лексее..., ой,Виталик. Али ты считаешь, что не справляюся я?
Боялась Марфа, что появись ещё одна работница в доме благодетеля, может рухнуть их с Виталием идиллия, которую она берегла как зеницу ока.
-Справляешься, но жалко мне тебя, Гордеевна, возраст...
-А что ж тогда мне делать, ежели ишо одну работницу примешь? Лежать ноги задрав? Не привыкшие мы , деревенские к лёжке, руки работу ищуть. Нельзя ли там за домом, Виталик, заборчик сгородить?
-Это ещё зачем?
-Огородик хочу облагородить, да енти окоянные собаки усё ж затопчуть.
-Мало тебе работы, Гордеевна? Всё ж можно купить. Зачем тебе ещё огородики?
-Да разе ж то помидоры с огурцами, что мы едим? Опят жа зелень, пошёл, нащипал и красота такая. Руки чешутся, скока земли даром пропадаить, скучаю я по земельке нашей кормилице. Она меня кормила родимая, когда жизть испытания на меня нагнала.
-Ну не знаю...
-Я знаю, Виталий Лексеич. Али это дорого заборчик поставить?
-Да нет. А может лучше теплицу, ежели такая у тебя скука по земле?
-Не-е-ет, Виталя, что ж сквозь плёнку растения мучать, слобода нужна зля растенияв и солнца много, заборчик хорошо бы.
-Ну заборчик, так заборчик. Давай сначала найму, чтобы землю там перепахали, а потом уж и заборчик.
-А вот за пахату, отдельная тебе спасибо, ето правильно. Ух каких помидоров я выращу, прямо руки чешутся. Токма ты быстрее, апрель на носу, год-день кормить, а я пока на рассаду посею.
Ругается Гордеевна, что Виталий животин бездомных в дом тащит, а сама жалеет их, сама-то она тоже из тех же сирых и бедных, кого в начале зимы приютил Виталий.
Беда её из дома погнала. Сын её Колька до такого допился, что выгнал её из дома, а идти ей некуда. В деревне почти никого не осталось, а кто и остался, так что ж ей в приживалки идти, у всех оставшихся работы нет, огородами живут, а ей теперь, коль крыши нет над головой и огород не поможет .
Решила тогда Марфа Гордеевна в город податься, может там какую работу найдёт, за любую возьмётся, лишь бы снять какой угол, чтоб не на улице замёрзнуть, да покушать купить.
Денег у Марфы Гордеевны оказалось не так много. Чтобы добраться до города не хватало. Хватило вот только на билет до посёлка, в котором она повстречала Виталия.
Вышла она на остановке, села на скамейку и заплакала. Думала до города пешком дойдёт, да увидела дорожный указатель, который показывал какой путь он отмерял до города и поняла, по холоду, да в ночь, ей сей путь не одолеть.
Решила она, тут же на остановке, милостыню просить, чтобы добраться до города, да только некому ей было подать. Людей на остановке не было и по всей видимости, никогда они на сюда не являлись, поскольку в посёлке живут богатые люди, который имеют машину и даже не одну и в город ездят исключительно на своём транспорте.
Машины на скорости пролетали мимо Марфы, дело уже к вечеру было, а она продрогшая насквозь, всё сидела на скамейке, уже и протянутую руку опустила и слёзы не утирала. Колька-сынок её прогнал и Господь видно за что-то прогневался на неё, видать так и замёрзнет она на этой остановке.
-Господи,-взмолилась Марфа,-помоги мне Господи, прости меня грешную, ежели я тебя за чтой-то прогневила.
Она повторяла и повторяла одно и то же и вдруг, около остановки остановилась синяя легковая машина.
"Можа каких лихих людей Господь на мине грешную наслал?"-была первая мысль Гордеевны.
Но из машины вышел молодой человек и вежливо спросил:
-Вы что ту сидите бабушка ? Я в город ехал, вы тут сидели, а сейчас вечер, маршруток уже не будет. Может вас кто-то должен подобрать? Так холодно уже. Может не смогли, или что-то случилось?
-Случилось, мил человек,-плакала Марфа,-сын меня выгнал из дома, а я в город поехала, хотела там пристроится, работу найтить, а денег хватило только вот сюда доехать. Видать смерть меня сюда пригнала, чтобы забрать мине от мук моих усяких.
-Ой, да вы замёрзли совсем,-обнял Виталий Гордеевну,-а ну быстро, в машину. Давайте, давайте, а то заболеете.
Еле переставляя озябшие ноги, Гордеевна прошла к машине Виталия, села в неё и привёз её благодетель, как она не переставала называть Виталия, к себе домой, так она у "свого благодетеля" и осталась.
Заболела она тогда после сидения на остановке, крепко заболела, так Виталий привёз для неё врача и лечил её, заботился о ней, а она знать всё время плакала и благодарила Лексеича за его доброе сердце, а Господа Бога благодарила за то, что на её жизненном пути оказался такой неравнодушный человек. А за кошенят и собак, это она так бурчит, чтобы лишний раз убедиться в широте души своего благодетеля, сама -то она тоже из тех же сирых и бедных, которых приютил Виталий.
Так Виталий нашёл Гордеевну, а Виталия, как считала Марфа, послал ей сам Господь. Жили они ладно и складно и надо сказать, как будто когда -то, давным-давно, а может в прошлой жизни, они знали друг друга, настолько родственными были их души.
Всякий раз, когда Виталий уходил бродить по лесу и надолго там задерживался, Гордеевна себе места не находила, а когда тот заявлялся после прогулки, она со слезами на глазах встречала его и всегда просила:
-Виталя, ты углубь, далеко не заходи, мало ль чего, душа не на месте, зима холод, а ты на лыжи и кудай-то тебя несёть, как будто нечистый тебе подталкиваить.
На что Виталий обнимал Марфу Гордеевну и улыбаясь говорил:
-Всё под контролем, мы с моим лесом на "ты", так что Гордеевна, не стоит так себя накручивать, всё путём.
И всё было путём, до поры -до времени, но видимо какое то предчувствие было у Марфы, у женщин ведь завсегда имеется то чувство, которое отсутствует у мужчин.
То была та пора, когда весна начинала уступать место лету, конец мая, уже комары в лесу давали о себе знать и потому долго в нём находиться было невозможно , но Виталий по прежнему не изменял своему лесу, гулял тут, поблизости и чтобы не злить своим долгим присутствием комаров, старался по более солнечным местам гулять, где комарьё ретировалось.
С наступлением комариного лета, чтобы не уйти далеко вглубь леса, гулял Виталий по лесу, вдоль дороги, которая лежала через "его" лес. Вот и в тот день, пройдя километра четыре по лесу, он решил сделать привал с чаепитием и перекусом и двинуться в обратный путь.
Нашёл небольшую солнечную полянку, присел на поваленное стихией гнилое дерево и собрался было приняться за трапезу, как сквозь птичьи трели услышал звук совсем не похожий на перекличку пернатых. Как будто кто-то совсем рядом вздохнул или простонал. "Наверное ветер смешивает звуки и получился не свойственный лесу звук,-подумал Виталий,-лес всегда оборачивается всё новыми открытиями, интересно, прямо, как будто человек застонал." Он пил горячий чай прямо из термоса в прикуску с бутербродами и подставив лицо пока ещё ласковому солнцу, улыбался от переполняющих его чувств благодати. И вдруг, более явственный вздох и стон. Нет, то не шум ветра, то звуки человеческого присутствия.
Виталий перестал пить чай и оглянулся по сторонам. Никого он не увидел, лес и лес, кусты, деревья и трава уже вымахала от грозовых майских ливней. Тревога охватила Виталия, он встал и начал внимательно оглядывать поляну на которой решил сделать привал, никого и ничего, он не увидел и не услышал, но не могло ему показаться дважды, не могло. Только успел он так подумать, как из густых кустов, заваленных валежником, послышался стон и голос:
-Пить, пить.
Продолжение следует. Жду ваши отклики, мои дорогие читатели на первую главу нового рассказа, а если рассказ вам нравится, не забывайте отметить его лайком. С уважением к вам, ваш автор.
-