Ну что сказать, слов нет. И ведь что интересно, двадцать первый век на дворе, люди в космос летают, за один день всю планету за один день облететь можно, а во всякую чушь верят. Изо дня в день то по телевизору, то по интернету, а то и просто в разговорах бабьих все про предсказания да мистику вещают.
Ну этого видать мало на нашу голову было, так поселилась у нас в деревне бабенка одна – гадалка- хиромантка. Откуда взялась непонятно, про себя ничего не говорит, с местным народом почти и не общается. Да только стали соседи замечать, что каждый день да через день к ней машины подкатывают.
И ведь не сказать, что в гости – гости которые, через полчаса не уезжают, подольше сидят. Да и машины все разные. А народ-то в деревне любопытен, чего не знает, так сам придумает, да так придумает, что вовек и не отмоешься от слухов-то.
Из местных-то только Любаню и привечала. А надо сказать, что Любаня сия была наипервейшей сплетницей у нас в деревне. Порой приболеешь, дома сидишь, не ходишь никуда, ну и не знаешь, соответственно, что на деревне-то делается. Так стоит только Любане звякнуть и всё, сразу будешь знать кто с кем, кто за чем, кто за сколько.
Она с утра как встанет – хвост пистолетом и айда по деревне новости узнавать-разносить. Кто родился, кто слюбился, кто представился – все про всех знает! Бабы порой её поймают, за язык её длинный отметелят, а с той все как с гуся вода. Ничто её не берет – ни угрозы, ни посулы, ни подарки. Да и то сказать – язык-то без костей!
Ну и разнесла Любаня по всей деревне, что, мол, бабенка-то та приезжая – гадалка. А приезжают к ней клиенты. А сама она приехала в деревню от города отдохнуть. А Любаня у ней убирается, да по хозяйству помогает – в магазин там сходить, огород прополоть.
Ну тут Петровна, подружка моя закадычная, и говорит:
- Я, на картах-то и сама разложить могу, да и по кофе расскажу что тебя ждет, - а у самой аж глаз задергался. Да и то верно, она всей деревне судьбу рассказывала, а тут конкурентка.
Любаня не унимается, аж словами захлебывается. И денег, мол, немерено гребет, и клиенты-то к ней с уважением, не то, что, мол, к Петровне. Петровна слушает, да зубами скрипит. Ну послушала она таких разговоров дня три, да и отправила соседа своего Михалыча к гадалке новой. Денег ему дала на гадание, а за услугу посулила бутылочку.
Тот в тот же вечер и сбегал к городской гадалке. Обратно бежит глаза выпучив. Увидал нас, руками замахал и домой рванул. Даже бутылочку не потребовал. Мы с Петровной переглянулись, да к нему. Ну что, мол, там расскажи хоть.
- Не, Петровна, - вздохнул Михалыч, - не чета ты ей. Она и всё прошлое, и всё будущее как по писаному рассказывает. На руку мне посмотрела, линия жизни у тебя, мол, короткая. Помрешь скоро. Месяца не пройдет. Ты не в обиде, соседка, а токмо больше я к ней не пойду, да и ты ко мне не приходи.
Вот те раз! Ушли мы значит не солоно хлебавши. Ничего толком и обсказал Михалыч. Сидит трясется да крестится. Это как же мужика напугать-то надо, чтоб он про бутылочку и не вспомнил даже. Ладно, ещё кого зашлем. Только бабу теперь надо. А вот Зою Ивановну направим – она баба умная, всякой мистике не подвержена, да и не верит во всю эту чертовщину.
На следующий день Зоя Ивановна пошла, покочевряжилась конечно как водится, но пошла. Отчего ж не пойти – мы ей тортик пообещали да наливочки. Сидим, ждем, тортик кушаем, наливочкой запиваем. А и не пришла Зоя Ивановна. Мы уж и тортик обещанный съели весь, и наливочка закончилась, а та так и не появилась.
Ну наутро Петровна ей сама позвонила, что, мол, да как. Всё, мол, рассказала честь по чести – и про то что было, и про то что сын должен жениться на днях, да и про то что сноха будущая на сносях уже. А напоследок Петровну-то и послала, недалеко так – рукой подать, но больно уж Петровне посыл тот не понравился. Она туда и по молодости-то не больно рвалась, а уж в старости и вдвойне обидно. Ну и рванула Петровна к гадалке приезжей сама. До самой ночи её ждала, так не дождавшись спать и легла.
Ну а утром меня разбудил звонок:
- Матвевна, у тебя деньги есть? – тихо спросила Петровна, - Залог внести надо.
- Есть! А много ль надо? – я спросонья туго соображаю, сперва и не поняла, - Куда внести-то? Ты где вообще? Полночи тебя ждала!
- В полиция я, - вздохнула Петровна, - Вчера ещё забрали. Вот штраф за хулиганство выписали. Я ведь м*мре той городской волосенки-то повыдергала, да случайно свечу задела, а она возьми да упади на бумагу. Ну мы пока друг другу прически-то портили, та и занялась. Еле потушили. Ладноть соседи понабежали, да помогли. Да вот пожарку с полицией вызвали. Ну и припаяли нам по тыще каждой за хулиганку, да по три за ложный вызов на пожар.
Поехала я за подруженцией своей в район. Еду и думаю, а ведь о том, что сын Зои Ивановны женится из-за того, что невеста на сносях, она в магазине говорила сама. И про Михалыча сестра его с олигаршей местной алкогольной ругалась при всех, чтоб брату спиртного не давали, а то доктора цирроз печени нашли и пить не велели. Правда Михалыч сказал, мол, хоть напоследок оторвется – там-то точно не нальют. И ведь оба раза Любаня-трепушка была.
Вот! А вы говорите, линия жизни! Язык это Любанин смуту в деревне навел, а Петровна под раздачу попала. Ладноть, вот обратно приедем, за всё с Любаней рассчитаемся – и за штрафы, и за сплетни, и за то что гадалке городской всё про деревенских пересказывала!
Текст авторский. Иллюстрации взяты из открытого источника.