Мне повезло. Я живу среди людей...
Не в толпе, где, как на стадионе, людей много, но челловека не видно.
Некоторые называют меня нехорошими словами, но я этого не замечаю. Иногда говорят:
– Не слушай этого дурака! — Так было лет 10 назад в словацкой Жилине.
Иногда мне не дают договорить и прерывают, как случается в МИА «России сегодня».
Но чаще всего происходит естественное общение, полезное и приятное. Недавно мне написала попутчица, с которой мы ехали в московсом электробусе от Преображенской площади. Переживала, что не успела ответить на мой вопрос. Это говорит о том, что вроде бы обычные, ничего не значащие разговоры, имеют большой смысл для человека.
Мне повезло, потому что меня окружают люди. Не биороботы и не политики-политологи, коих развелось как блох на бездомной собаке.
Кстати, о политологах.
С удивлением признаем, что мир меняется настолько стремительно, что прогнозы даже на год-два не сбываются. Но тогда вопрос: а зачем нам эти политологи, которые не видят перспективу или видят её криво?
Если внимательно посмотреть на эту когорту политологов, то едва ли не значимую часть их составляют те, кто когда-то отважно пытался внедрить в сознание людей историю КПСС. В том наихудшем, занудно бесталанном виде. Причем, в те годы, когда этот предмет не только утратил значимость, но и признавался постыдной попыткой наукообразности. Достаточно взглянуть на традиционные темы диссертаций той поры: «Борьба такой-то областной организации КПСС за удои и т.п.».
Однажды в МИА «России сегодня» на очередном круглом столе, столило мне заикнуться об этом, меня остановили. Понимаю, хулить политологов «низзя». Но без очищения всей армии политологов от лжеученых не удастся сделать политологию авторитетной, значимой, реально влияющей на развитие общества, на настроения народа.
Так вот, приходится общаться и вращаться в кругу политологов, но всё же живу я среди людей и пишу для людей.
Сейчас я на 3 недели оказался вдали от России. Встречаю разных людей с разными взглядами.
Иду свободно, дышу полной грудью и не обращаю внимания на то, что из клеток, мимо которых прохожу, мне рассказывают про их клеточную свободу и многообразие полов. У меня есть любимая жена женского рода, две прекрасные дочери, очаровательная внучка и быстро растущий активно развивающися внук. То, что называется, надёжным тылом.
Куда бы ни ехал, в каком бы городе или стране бы ни был, стараюсь поговорить с народом. Потому что понял: надо знать, среди кого я живу.
В марте 2023 на автовокзале в Кракове были на 90% люди с Украины, говорившие исключительно по-русски. В декабре 2023 их остались единицы. Но был народ со всего света. Не успел узнать, как зовут эту очаровательную девушку, которая настолько доверилась мне, что мы сделали серию фотографий. Одну из которых вы видите.
А я птом подумал: наши спасали польский Краков не для предателей, а вот и для таких улыбающихся людей.
А потом, через несколько часов разговорились с одним немцем. Андреасу лет 35-ть.
Было это в словацком Ружомберке, недалеко от казарм, где размещались советские войска с 1968 года (мне об этом рассказал генерал армии П.Г.Чаус, выпускник Минского суворовского военного училища и бывший министр обороны Беларуси). Андреас казался каким-то особенным. И не случайно. Он никогда не знал своего отца. Искал его. И наконец нашел. Сейчас он ехал к нему. Причём, отец его этого вообще не знал.
Мы договорились с Андреасом, что он напишет мне свою историю и я её расскажу своим читателям. И теперь я терпеливо жду. Но всё же меня тревожит вопрос: почему Андреас так откровенно со мной говорил и доверил мне тайну, которую не знал даже его отец?
Вот так, каждый день, каждый раз узнаю много нового о людях. Поражаюсь многообразию историй и судеб.
У меня много друзей. В разных странах. Переписываться нам стало трудновато: западная «свободная» демократия не поощряет это. Но духом мы близки и сильны.
Сегодня словак Дано начал мне рассказывать, как холодно в Сибири (na Sibiri – по-словацки, обратите внимание: «на», как и «na Ukraine», «na Slovensku»). А я ему рассказал, что недавно проводил в Иркутск чеха Петра Михалу, который после нескольких лет участия в защите Донбасса уехал туда оформлять документы и гражданство России.
Пытался Дане по-своему рассказать о климате в Сибири, но видел, что Дано мне или не доверяет или говорит, что мы просто привыкшие к суровому климату. Однако авторитету чеха Петра поверил.
На всю улицу, всего в 20-ти километрах от американского НАТО-вского крупного аэродрома несколько моих знакомых и друзей нещадно клеймили США и говорили, что всё зло оттуда и что мир наступит тогда, когда избавятся они от влияния США. А я не лез в политику и просто рассказывал о климате в различных местах России, об ассортименте и ценах в наших магазинах. О стоимости коммунальных услуг и ценах на бензин. О настоении людей в обыденной жизни. О чем разговаривает народ в транспорте и т.п.
На почтти 30-ти языках в нашей семье мы научились приветствовать другие народы. Однажды младшая дочь, учившаяся в 4-м классе школы в Словакии, была с классом на прогулке в центре одного из городов. Мимо класса проходила группа из Китая. Дочь сказала подружке Луцке Я., как можно поприветствовать китайцев. И Луцка, отчаянная девчонка-огонь, громко крикнула «нихао».
Китайцы были в шоке: за столько тысяч километров в небольшой стране они услышали свою речь. В ответ они обрадовались и радостно приветствовали весь школьный класс, который восторженно реагировал на случившееся.
Однокашники набросились на Луцку с вопросами: ты что, по-китайски говоришь? На что Луцка ничтоже сумяшеся врала: конечно!
А я думал: вот должна была русская девчонка приехать на 2 тыс. км и рассказать своим словацким однокашникам, как поздороваться по-китайски.
Мы так здоровались с итальянцами, венграми, румынами, финами, шведами, голландцами, чехами... Причем, не официально, а лично, по-человечески, глядя в глаза, видя их улыбки. Приезжая в какую-либо страну по делам, мы первым делом узнавали, как поприветствовать, попрощаться и поблагодарить.
И это было часто ключом к сердцу людей. Недавно в Казани на одной из конференций, которую проводила «Международная жизнь», мы быстро сошлись с корейским профессором, которого за завтраком я поприветствовал по-корейски, чем, конечно, удивил его. Но тут же установились дружеские отношения.
Со временем, я надеюсь, мне удастся написать о моих друзьях. И я очень хочу, чтобы мои дети и внуки жили среди людей, и подальше от мерзких тварей. Чтобы они жили среди тех, кто творит и созидает, а не тех, кто разрушает...