Мы прожили на Ммаассе три дня. Однако никакой сенсации так и не случилось. Нас просто не замечали, предоставляя делать каждому из нас, что нам вздумается. Равнодушие было ужасающее. Мы толкали змеевиков, наступали им на ноги, садились на голову, говоря по-нашему, земному, чуть не плевали на них, а они по-прежнему невозмутимо ускользали от наших знаков внимания и спешили по свои Ммаасским делам. Меня особенно заинтересовало племя поганок, ютившихся в трущобах возле великой пустыни. Поганки жили в ужасающей грязи, напоминающей нашу земную великолепную грязь, лишь с тем отличием, что из-за недостаточности влаги вся эта грязь превращалась в пыль, а из-за отсутствия ветра не рассеивалась, а лежала толстым слоем в коридорах катакомб, в которых ютились поганки. Бедное племя поганок влачило самое жалкое существование, едва сводя концы с концами. По коридорам катакомб шлялись голодные старики вечно ждущие случайного пожертвования или подачки.
Бегали полуголые оборванные ребятишки, загорелые, но тонконогие и рахитичные, как земные опёнки и, конечно, как водится, шумели женщины всего племени. Шум был невероятный. Нужно учесть, что каждый представитель племени поганок, кроме огромной естественной грибовидной шляпы, имел 4—6 голов, напоминающих голову человека, до полутора десятков носов, несколько дюжин ушей, глаз, подбородков, и всё это умещалось под одним кожным лопухом — шляпой, накрывающей великолепную гроздь выразительных лиц одного поганина. Все поганины были необыкновенно умными. Мне нравилось бывать в их трущобах и беседовать с ними. Наш земной язык они начинали понимать после нескольких слов.
Особенно мне понравился один, вечно озабоченный, отягощённый обильным семейством, вечно спешащий куда-то в поисках пищи для детей и жены, поганин по имени Вувс. Результаты его повседневной суеты обычно были ничтожны, и поэтому меня не мучали угрызения совести за то, что я отвлекал моего друга от столь ответственных обязанностей.
Я спросил Вувса:
— Почему вы не интересуетесь новыми для вас представителями разумных существ, прибывших с Земли?
— А что значит интересоваться? — спросил Вувс.
— Ну, например, изучить человека Земли.
— Что значит изучить? — спросил Вувс.
— Изучить, это значит... это значит... измерить, описать, сравнить.
— Что значит измерить?
— Это значит определить размеры: длину, ширину, высоту.
— Что значит длина, ширина, высота?
Я объяснил ему, как умел, указывая на соотношение размеров своего тела и отдельных его частей.
Вувс как-то странно защелка всеми языками и закрыл все свои глаза, кроме одного, которым задумчиво и долго смотрел на кончик своей ноги, ковыряющей вековую грязь планеты. После томительной паузы Вувс плюнул на кончик своей ноги и не глядя протянул щупальце-руку к колючему кусту у края дороги. Через несколько мгновений в руках Вувса был примитивный угломер, с помощью которого Вувс молниеносно измерил угловые величины светила и немедленно получил совершенно определённый эталон — измеритель для своих целей. Удобная мерка была в руках Вувса, но он не спешил измерять меня. На моих глазах он буквально из ничего воссоздал весь курс геометрии, доказал теорему Пифагора и даже вывел формулу квадратуры круга. После этого Вувс приступил к измерениям моего дела. Однако это оказалось нелёгким делом. Формы тела существенно отличались от форм геометрических, но Вувс с успехом доказал все самые сложные положения высшей математики, составил универсальные формулы интегрирования и дифференцирования и уже через пятнадцать минут после начала нашего разговора сделал полное математическое описание всех форм моего тела. Я был восхищён набором четко сформулированных закономерностей, выражающих всё: от кривизны моего носа до угловых и линейных скоростей частей тала, от таблиц дальности зрения и слуха до таблицы возможных изменений форм тела, связанных со временем, т. е. возрастом. Никогда на Земле ни одна академия гигиены и человековедения не могла составить более точного описания на основании всего человеческого опыта. Вувс был, несомненно, гением. Однако я тут же разочаровался в этом. Один из Поганок остановился возле Вувса и спросил его что-то на своём тарабарском наречии. И поскольку основательно занятый Вувс не ответил ему, заинтересовался сам вычислениями сородича. Нашего нового знакомого, как я узнал впоследствии, звали Сипс.
Сипс не только без пояснений разобрался в вычислениях Вувса, но и обнаружил в них массу ошибок. Так линия моего носа, оказалось, уклонялась на 0,00000001 от расчётной величины, определённой Вувсом, а длина кишечника была на 0,000003, больше гипотетической величины, высказанной Вувсом. Спор, который разгорелся вокруг мнений Вувса и Сипса собрал племя поганок чуть не со всей планеты. Критическому анализу были подвергнуты не только методы исследования, но и умственные способности Вувса и Сипса.
Если бы я не применил сфероидальную защиту своего тела, меня буквально разодрали бы на части, вернее, даже на молекулы, чтобы установить тождество истины. Признаться, мне было страшно даже внутри зоны сфероида. Поганки с их дьявольским разумом могли мгновенно разобраться в принципах действия защиты, и тогда...
Но к моему удивлению, наталкиваясь на непонятную преграду движению, они просто отходили в сторону, смотрели несколько мгновений на меня издали и отправлялись восвояси. В сущности это были безобидные создания. Через некоторое время толпа рассеялась, и мы с Вувсом снова остались на дороге одни.
Я спросил Вувса, куда он идёт. Вувс неторопливо, но подробно описал весь маршрут своего движения, указал все препятствия на пути, высоту, ширину и вес камней, глубину и ширину канав, количество воды, протекающей в единицу времени в речках на пути следования. Все эти описания Вувс сделал в новых, только что полученных им единицах, которыми он пользовался в первый раз. Я спросил его, какими единицами измерения он пользовался раньше, до нашего разговора. Оказалось, что у каждого из Поганок была своя мера, образованная памятью с младенческих лет, и что установить общую меру не было никакой возможности из-за постоянных расхождений в точности измерений, которые всегда приводили к кровопролитным нескончаемым спорам так, что договориться не представлялось никакой возмож- ности.. В этом я убедился сам. Я спросил Вувса:
— Зачем ты идешь по твоему маршруту?
Он ответил:
— В конце пути имеется открытый грот, а в нём пища, зелёная водоросль — бедеце.
Я спросил:
— Почему ты не принесёшь это водоросли с избытком на два дня, вместо того, чтобы ходить за ней каждый день? Если тебе трудно унести эту бедеце одному, ты можешь пригласить товарищей из своего племени. В конце концов, можно сделать примитивные носили или тележку и привезти запасы водорослей на неделю. А еще лучше, если ты придумаешь как синтезировать пищу на месте из веществ, окружающих тебя повседневно.
Несколько минут Вувс молчал, закрыв все глаза, кроме одного, которым он рассматривал кончик своей ноги.
— Я об этом не подумал, — ответил он.
— Но теперь-то ты можешь подумать?! — возразил я. Вувс сосредоточился и защёлкал языками. Эти звуки
как-то тепло по земному, роднили меня с Вувсом т. к. щелканье напоминало мне музейные экспонаты первой вычислительно техники, снабжённые переключателями, реле и контактно-печатающими устройствами, а я всегда интересовался историей техники и любил её.
Через минуту Вувс закончил расчёты.
— Применение носилок дает экономический эффект 368 %, внедрение повозки на колёсах выгоднее в 42,683 раза, синтезирование пищи требует создания промежуточных продуктов и невозможно без участия всех остальных членов племени, — сказал он.
— Умница, Вувс, — одобри я его.
— А что такое умница? — спросил Вувс.
— Хорошо... это... это... это... брат — я задумался на мгновение и вспомнил голубой воздух родной Земли, яркие лучи нашего солнца, ласковый летний вечер и кристальную чистоту озер. Мои мысли прервал Вувс.
— Что такое брат? — спросил он.
Я кое-как втолковал Вувсу значение слов: умный, брат, общество. Мне кажется, что Вувс понял меня по-своему. Он быстро соорудил тележку и к вечеру привёз целую охапку душистых водорослей. Но, к сожалению, при разделе пищи между родичами допустил целый ряд неточностей. Обиженные неравноправием поганки затеяли спор и драку, в пылу которой убили Вувса.
Так погиб мой первый замечательный друг с планеты ММаасс.
1974 г.