Мария Октябрьская
Был самый обыкновенный серый день, а дело было поздней осенью, когда все листья с деревьев уже облетели, а снег ещё не выпал... Но в одном маленьком городке появились первые признаки приготовления к самому весёлому и разноцветному празднику в году — Новому году. То тут, то там в витринах зазеленели ёлочки, словно соревнующиеся, у кого наряд красивее. Над крылечками робко протянулись незамысловатые электро-гирлянды. А в магазинах все привычные товары заставили потесниться, и их место на прилавках заняла всякая блестящая, переливающаяся, искристая красотень. В этот день на одном малюсеньком свечном заводике родились свечки. Новенькие, красивые, с блестящими боками и толстенькими фитилями. Они лежали в своей коробке и мечтали, мечтали прожить самую яркую, самую интересную, самую зажигательную жизнь. Потом, в то утро, когда первый снег робко припорошил тротуары, и от этого сразу стало светлее и чище, старенький грузовик отвез свечки в магазин, там их раскупили самые разные люди, и с этого момента каждая из свечек начала свою собственную жизнь.
Белая свечка была очень серьёзная и, попав в семью, сразу заявила: "Я не игрушка. И не надо тратить меня зря, ради забавы. А то когда у вас не будет электричества, вам может меня не хватить! Зажигайте меня только в случае необходимости, я хочу прожить максимально полезную жизнь". Но это был современный дом, и перебои с электричеством были редки. Пару раз, когда свет гас, её всё-таки зажигали, но через несколько минут ярко вспыхивали электрические лампочки, свет от свечки сразу начинал казаться совершенно ничтожным, и нашу свечку тушили, а затем убирали в шкаф. Там она жила вместе с другими очень серьёзными вещами — молотком, пассатижами, прищепками, мотком веревки, утюгом... Все эти вещи каждый день доставали из шкафа, потом клали обратно, частенько при этом задевая свечку и оставляя на ней вмятины. Однажды белую свечку достали, удивились, какая она вся стала мятая и кривая, и зажгли. Огонёк её был мал по сравнению со светом от люстры, и о свечке забыли. Все ушли по делам в другую комнату, не замечая, что свеча всё ещё горит. Свеча стала возмущаться, что её тратят зря, вся изогнулась от негодования, и упала. Упав, какое-то время она ещё тлела в луже расплавленного парафина, но вскоре потухла. Потом в комнату вошла мама и, увидев что-то такое кривое и расплавленное, некогда бывшее свечкой, покачала головой и выбросила всё в мусор.
Оранжевая свечка очень хотела быть ярче всех. Она кричала: "Смотрите, какая я яркая, я хочу, чтобы мой свет был виден не только в одной комнате! Мне недостаточно этого! Я хочу, чтобы меня видел весь дом! Чтобы весь город знал, какая я яркая и замечательная! Чтобы во всём мире люди знали обо мне!" Она так громко о себе кричала, что всё время коптила и разбрасывала вокруг себя искры. Одна из этих искр упала на скатерть, и скатерть загорелась. Огонь мгновенно перекинулся на шторы, кресло, ковёр, и вскоре запылала вся комната. Пожар быстро охватил многоэтажный дом, и, если бы не приехавшие пожарные, неизвестно, сколько ещё домов могло бы сгореть. В эту ночь люди, оставшиеся без крова, стояли и смотрели на огонь, уничтоживший их жизнь, а огромное зарево пожара видел весь город. Приехали корреспонденты и сняли сюжет о пожаре, который показали несколько мировых телеканалов. Так сбылась мечта оранжевой свечки.
Розовую свечку принесла к себе домой одна старенькая бабушка. Пенсия у бабушки была маленькая, её с трудом хватало на оплату электричества, а зимние вечера были длинными и тёмными. Бабушка любила посидеть, пораскладывать пасьянс, иногда вместе с соседом — таким же стареньким дедушкой. Они сидели, пили чай, вспоминали былые времена, и пламени свечи вполне хватало, чтобы осветить потрёпанные карты, раскладываемые на столе сморщенными, дрожащими руками. Свечка горела молча и думала: "Как же неинтересно протекает вся моя жизнь. Ведь я мечтала совсем не об этом. Я хотела гореть в огромном зале, на балу, среди сверкающей серебряной посуды и хрусталя, на виду у нарядных танцующих людей. Ну или в ресторане, где кто-нибудь кому-нибудь сделает предложение и подарит кольцо с бриллиантом. Я бы замечательно отражалась во всяких драгоценностях! Я прекрасно умею подчеркнуть красивый интерьер. И я умею создавать праздничное настроение! А вместо этого, я освещаю засаленные карты, треснувший чайник, вытертое кресло, старого облезлого кота...."
Но под кошачее мурчание и мирное бульканье закипающего чайника розовая свечка задрёмывала. Она продолжала спокойно гореть, слушая в полусне всякие разные незатейливые истории, которыми обменивались старики.
Так продолжалось всю зиму. А потом свечка догорела, и голубоватый дымок защекотал бабушкин нос. Бабушка чихнула, встала, и открыла окно, чтобы проветрить комнату. В комнату ворвался запах сирени — пришла весна.
У зеленой свечки жизнь складывалась очень хорошо. Ну просто мечта любой порядочной свечки. Её поставили в старинный кованый фонарик, с узорчатыми дверцами, покрытыми патиной, и зажигали в саду, среди благоухающих цветов. Цветы, склонив свои прелестные головки над беседкой, слушали по вечерам, как поэт читал свои стихи то одной прекрасной даме, то другой. Свечка мало что слышала — огонёк её, волнуемый ветерком, дрожал, и выхватывал из темноты восхитительные отцветы, один красивее другого. Ах, как это было хорошо — цветы, стихи, фонарик...
Но однажды на огонёк прилетела бабочка. Как только огонёк увидел её, он сразу понял, что ничего чудеснее ему ещё не доводилось видеть. Крылья бабочки переливались перламутровым узором. Снаружи он был сдержанным, в благородных тёмных тонах, искусно подчёркнутых тончайшими серебристыми прожилками. Зато стоило бабочке чуть приоткрыть крылья, как внутри вспыхивали ярчайшие краски. Огонёк смотрел на бабочку как заворожённый, он бледнел, краснел, дрожал, и мечтал только об одном — хотя бы однажды, хотя бы на миг прикоснуться к этой божественной красоте. Все цветы теперь казались грубыми и неинтересными, и каждый вечер огонёк ждал только одного — когда же прилетит Она. Огонёк ласково согревал бабочку, а она благодарно трепетала крылышками, показывая новые грани своей красоты.
Между бабочкой и свечкой всегда была узорчатая дверца фонарика, но однажды эту дверцу оставили открытой, и бабочка, спеша к своему огоньку, влетела внутрь. Обжёгшись, она упала и, в последний раз раскрыв свои прекрасные крылья, затихла. Бабочка лежала внутри фонарика, ярко освещённая, и такая красивая, какой её ещё никто никогда не видел. Горе было безутешно. Свечка поклялась отдать свою жизнь хотя бы на то, чтобы сохранить воспоминание о Ней, о самой лучшей и самой прекрасной. И она сдержала свою клятву — в эту ночь свеча плакала над утратой, и её горячие парафиновые слёзы полностью покрыли всю бабочку чудесным, теплым покрывалом. Пока свеча горела, парафин был прозрачным и светящимся, и бабочка внутри вся искрилась, как будто превратилась в филигранно сделанное драгоценное украшение. Потом свеча потухла, остывающий парафин стал мутнеть, и вскоре стал совсем непрозрачным, навсегда скрыв под собою чудесный, милый образ.
Синяя свечка была очень длинной и тонкой, и страшно гордилась своей стройностью. Она утверждала, что это указывает на её благородное происхождение. Она была сделана из очень качественного парафина и умела гореть очень ровно и спокойно, без чада и копоти, и поэтому надеялась гореть долго-долго. Почему бы и нет, при её то данных...
Но получилось так, что дети свечу уронили, и она, будучи длинной и тонкой, сломалась на три неравных кусочка. Это было ужасно. Свечка была в отчаянии, но потом, когда все три кусочка поставили в одно блюдце и зажгли одновременно, свеча подумала: "Ну и ничего страшного, жизнь продолжается. Ну да, теперь я буду гореть втрое меньше времени, зато я горю втрое ярче. Я, конечно, уже не такая стройная, как была, зато меня тут любят и зажигают часто..." Потом кто-то из детей ковырял свечку ножиком и смотрел, как парафин течет по свежим свечкиным шрамам. И свечка смирилась с тем, что окончательно потеряла форму. Потом в её пламени жгли какую-то страничку, исписанную кривыми буковками, и свечка лишь вздыхала, что, засыпанная пеплом, теперь она коптила и чадила, и более не могла ровно гореть. Потом её изломали на маленькие кусочки. Свечка было задохнулась от возмущения, ведь это уже совсем никуда не годится, но её положили в какую-то жестянку, где уже лежали такие же бесформенные кусочки свечки красного цвета. Несмотря на свой жуткий вид, сосед по несчастью оказался очень интересным. Но познакомиться они не успели — жестянку поставили на огонь, свечи расплавились, соединились, и с этого момента перестали существовать по отдельности, сами по себе. Наутро из жестянки достали новенькую, толстенькую и очень хорошенькую фиолетовую свечку.