Тем, кто помог испанскому живописцу Франсиско Гойе (годы жизни 1746-1828) достичь пика своей творческой карьеры, была Мария дель Пилар Тереза Каэтана де Сильва Альварес де Толедо и Сильва Басан, маркиза Виллафранка и 13-ая герцогиня Альба. Проще говоря, Каэтана Альба (годы жизни 1762-1802). Её полное имя и многочисленные титулы были столь же претенциозны, сколь сложны их взаимоотношения.
Начнём с того, что железных доказательств эротических отношений между художником и герцогиней нет, вроде как, в сексуальных связях они замечены не были. Есть только гипотезы, легенды и предположения. И сама репутация великого испанца: стремительный, страстный, импульсивный Гойя не просто называл себя мачо – он был им. Об этом лишний раз прекрасно свидетельствуют хрустящие под его ногами осколки девичьих сердец. Кстати, именно эти «штуки» полностью задокументированы. Однако когда дело доходит до герцогини Альбы, всё становится намного сложнее.
Поэтому мы с вами рассмотрим сразу две версии происходивших событий. Первая из них – они прошли абсолютно через всё; и вторая – они прошли через многое, кроме близости. Но для начала мы дадим вам общее представление о том, какими же были наши сегодняшние герои в момент их первой встречи.
Он и Она.
Глядя на благородную родню герцогини Альбы – единственной дочери Франсиско де Паулы де Сильвы Мендосы и Альвареса де Толедо, 10-ого герцога Уэскара (годы жизни 1733-1770) и Марианы дель Пилар де Сильвы-Басан и Сармьенто (годы жизни 1739-1762) – можно запросто сказать, что у неё было абсолютно всё для того, чтобы встать на пути тогдашней королевы Испании – Марии-Луизы Пармской (годы жизни 1751-1819).
Мать Каэтаны умерла при родах, а отец скончался от чахотки в ту пору, когда девочке едва исполнилось восемь лет. В двенадцатилетнем возрасте будущую герцогиню Альбу уже выдали замуж за дона Хосе-Марию Альвареса де Толедо и Гонзагу, 15-ого герцога Медины-Сидонии (годы жизни 1756-1796) – главу одного из знатнейших родов всея Испании. К слову сказать, на момент бракосочетания самому дону Хосе едва исполнилось восемнадцать.
Каэтана быстро заслужила репутацию истинной бунтарки, и время от времени выступала даже против самой королевы. Ходили слухи, что молоденькая герцогиня часто меняла любовников. А её брак с герцогом в итоге оказался бесплодным.
Вены Франсиско Гойи тоже были полны голубой крови – его родная мать была дочерью идальго (человек, происходящий из благородной семьи). Отец парня хоть и не мог похвастаться знатностью своего собственного рода, зато сумел добиться больших успехов в личном ремесле – Хосе Гойя был позолотчиком.
Ещё до знакомства с герцогиней Альбой художник успел прославиться (придворные люди довольно часто заказывали ему портреты) и жениться. Его брак оказался стремительным: он соблазнил Хосефу (годы жизни 1747-1812) – родную сестру своего друга и учителя по имени Франсиско Байеу (годы жизни 1734-1795), находившуюся уже на пятом месяце беременности. Хосефа оставалась женой художника вплоть до самой смерти. Она родила пятерых детей, из которых выжил всего один, за это от мужа она и получила лишь один портрет.
«Теперь я знаю, что такое жить».
Гойя и герцогиня Альба познакомились друг с другом в ту пору, когда художнику было уже за сорок, а аристократке всего лишь около тридцати. Придворный живописец сначала создал портрет герцога Хосе-Марии Альвареса де Толедо и Гонзаги – супруга герцогини Альбы; а затем и её собственный. Утончённая, умная, темпераментная красавица Каэтана не могла оставить равнодушным такого ловеласа, как Франсиско Гойя. Образ девушки стал всё чаще появляться и в других его произведениях, причём далеко не только в грандиозных портретах.
«Теперь я знаю, что такое жить».
Эту фразу из письма художника по праву считают прямым доказательством бурного романа великого испанца и Доньи Каэтаны. На одном из своих портретов, созданных в то время, герцогиня носит на пальцах два кольца, надписи на которых гласят «Гойя» и «Альба».
А сама изображённая на портрете красавица указывает указательным пальцем вниз, где прямо у её ног располагается ещё одна надпись:
«Только Гойя».
На момент создания этой судьбоносной для художника картины (портрет всей королевской семьи – вершина его карьеры) пара переживала один из самых тяжёлых периодов своих отношений. Гойя и Альба то и дело расставались, но очень быстро мирились. Кто был инициатором всего этого, каковы свидетельства других романов красавицы и мэтра в период их частых разрывов? Можно сказать лишь одно: скверным характером точно обладали оба. Одно из высказываний Франсиско Гойи:
«Она (герцогиня Альба) рвёт на себе волосы и топчет всё вокруг просто потому, что отец Пичуррис сказал ей в лицо, что она бледна».
Уже много позже романисты и режиссёры дополнят отношения художника и герцогини множеством подробностей. К примеру, в своей книге «Гойя, или Трудный Путь к Просветлению» немецкий писатель Лион Фейхтвангер (годы жизни 1884-1958) демонизирует отношения живописца с дворянкой. В своём творческом мире Гойя принёс бы в жертву собственную дочь ради одной страстной ночи с Альбой. Чтобы провести время со строптивой красавицей, Франсиско отменил несколько сеансов живописи у королевы Испании Марии-Луизы под предлогом того, что его ребёнок внезапно серьёзно заболел. Позже девочка действительно умрёт от внезапной болезни, как говорится, накаркал. Таким образом, Фейхтвангер объяснил нам, почему великий портретист далеко не всегда изображал любимую женщину красивой. А в его серии офортов под названием «Причуды» Альба и вовсе постоянно предстаёт в образе дьявола.
По легенде, смерть мужа Каэтаны – герцога Хосе-Марии Альвареса де Толедо и Гонзаги, внезапно скончавшегося в возрасте всего лишь сорока лет – была вызвана нецеломудренными отношениями между его женой и художником. Герцог, обеспокоенный тем, что Каэтана слишком безрассудно занимается любовью с Гойей, настоял на том, чтобы вместе с ней покинуть столицу Испании – город Мадрид. Женщина чувствовала, что сможет запросто обойтись без законного супруга, но расстаться с Гойей она не могла. Во всяком случае, некоторое время в высшем обществе даже ходили слухи, что именно Каэтана Альба стала главной виновницей скоропостижной смерти герцога, ибо «наградила» его каким-то венерическим заболеванием.
Сама герцогиня прожила всего на шесть лет дольше мужа и умерла всё в том же сорокалетнем возрасте. По мнению некоторых, это было самоубийство – красавица не смогла вынести мысли о старении. Но есть и другая версия внезапной смерти герцогини. Якобы она умерла от сильнейшей кровопотери, бездетная Донья хотела избавиться от ребёнка на поздних сроках беременности. Добавляют, что ребёнок был именно от Гойи.
Франсиско-Хосе де Гойя-и-Лусьентес прожил на 26 лет дольше, чем его муза, которая умерла в самом начале XIX столетия.
Отношения, которых никогда не было?
Стоит повторить ещё раз, что нет никаких документальных подтверждений того, были ли Франсиско Гойя и герцогиня Альба любовниками на самом деле. И все вышеперечисленные аргументы в пользу их эротических отношений можно с лёгкостью трактовать как вполне себе невинные. В том смысле, что они, конечно же, указывают нам на страсть Гойи. Но ведь испытывать к кому-либо страстные чувства и предаваться плотским утехам – вовсе не одно и то же.
Скорее всего, запросто мог быть и другой сценарий их отношений. Пока великий художник томился любовью к ней, дворянка могла просто упиваться собственной красотой и неограниченной властью над мужчинами, и не только над бедным и страдающим живописцем. Многие были безнадёжно влюблены в девушку, в том числе и её личный врач по фамилии Пераль – один из самых образованных и умнейших людей Испании того времени. Поговаривали, что именно он помог герцогине избавиться от супруга. Вполне возможно, Каэтана просто играла с художником, который был в неё влюблён так же, как она играла и с доктором. У неё был непревзойдённый творец, который мог на века запечатлеть всю её красоту, но прямого допуска к своему телу она и близко никогда ему не предоставляла.
О том, что герцогиня играла с мастером, свидетельствует и упомянутая чуть выше серия офортов под названием «Причуды». В частности, на офорте «Они Взлетели» изображается женщина со слишком неприлично для той поры раздвинутыми ногами, стоящая на головах трёх уродливых мужчин. Каждый из них держит в своих руках крупный фаллический символ. Похоже, что художник изобразил не любимую, а глубоко ненавистную им женщину. С другой стороны, испанские страсти не так просты, как кажется на первый взгляд: ненависть превращается в любовь, а любовь – в ненависть – буквально за считанные секунды.
Те, кто скептически относится к возможным эротическим отношениям дворянки и художника, отмечают, что к этому времени Гойя уже успел перенести паралич и был почти глух. Также считается, что паралич и глухота стали последствиями сифилиса. Вряд ли такая физическая форма могла бы вызвать сладострастие со стороны герцогини, ущербные люди ей точно были не по нраву.
Но сторонники их любовного романа возражают, ведь тема «красавицы и чудовища» стара как мир и до сих пор весьма эффективна и актуальна. Такие люди заявляют, что две абсолютные противоположности запросто могли бы притягивать друг друга.
Но тогда возникает вопрос: если всё было «достаточно невинно», то кто же такие знаменитые Махи (мачо-женщины) Гойи – «Маха Одетая» и «Маха Обнажённая»? Портретное сходство с герцогиней Альбой просто поразительно!
И если с лицом вопрос более или менее ясен, то тело девушки так и остаётся для нас загадкой.
Некоторые критики отмечают, что в обеих Махах голова одной девушки словно бы была добавлена к телу другой. Также существует версия, что на полотнах изображаются две разные женщины: тело принадлежит любовнице Гойи – известной испанской танцовщице того времени; а голова – Каэтане Альбе.
В 1945 году дальние родственники герцогини даже настояли на эксгумации останков Доньи, дабы доказать всему миру, что на этих картинах точно не Альба. Ведь такое поведение знатной дамы, как позирование творцу обнажённой, было на тот момент не только недопустимо, но и бросало не самую чистую тень на моральные нравы всех её потомков. Тем не менее, тщательный анализ её останков ситуацию так и не прояснил. За последние годы могила несколько раз разрушалась, а останки герцогини подвергались ещё и физическому воздействию. Точные измерения провести было невозможно, посему легенда так и осталась легендой.
Так или иначе, оба произведения хранились в коллекции герцогини, а сразу после её смерти были переданы фавориту королевы – Мануэлю Годою (годы жизни 1767-1851), причём по его личной просьбе.
Магнат развлекал своих гостей тем, что ставил полотна одно над другим, чтобы можно было одним движением руки «раздеть» Маху, просто потянув за верёвку. Для того времени это была одна из самых провокационных картин, одно лишь обладание которой могло запросто привести к серьёзным проблемам с инквизицией.
Изображение обнажённой Махи с «приклеенной» к её телу головой герцогини может свидетельствовать также и о том, что плотская похоть Гойи так никогда и не была полностью удовлетворена: он просто сублимировал любовную тоску в работе, чтобы хотя бы в своей картине вдоволь насладиться наготой страстно желанной им женщины.
Но, в конце концов, так ли уж важно получить точный ответ на вопрос: были ли Гойя и Альба любовниками? Их отношения определённо были полны страстью, породившей творения, которыми все мы и восхищаемся по сей день.
Вместо эпилога.
Франсиско Гойя завершил свой земной путь во французском городе Бордо в возрасте 82 лет. Когда же художнику было 68, его следующей партнёршей (после смерти жены) стала испанская художница Леокадия Вайс (годы жизни 1788-1856). Замужняя красотка была моложе Гойи на сорок лет, но, влюбившись в него по уши, ушла от богатого и молодого мужа. У пары было ещё двое детей – сын и дочь, а его старший отпрыск от первого брака – негодующий сын Хавьер – к слову сказать, ровесник Леокадии, ещё долго будет судиться с родным отцом, претендуя на немалое наследство.