— Продолжим Василиса Леонидовна, — устало вздохнул следователь.
И я продолжила рассказывать свою незамысловатую, наскоро придуманную историю.
Ознакомившись, подписала все необходимые документы и услышав на прощание:
— Будьте на связи, мы ещё с вами свяжемся. Возможно, вам придётся ещё раз приехать в участок.
Кивнула и вышла в коридор. Спустилась на первый этаж, но вспомнив про собаку, вернулась и постучала в дверь. Услышав разрешение, зашла.
— А Василиса Леонидовна, хорошо, что вы вернулись. Там вашу собачку привезли, спросите в дежурной части, вам отдадут.
— Спасибо большое, — поблагодарила я, испытывая огромное облегчение оттого, что Боник нашёлся и мне не нужно будет ехать в этот лес и искать его. Я, наверное, просто не выдержала бы этого.
Направляясь к лестнице, я снова увидела Светлану Аркадьевну. Она сидела на скамеечке и безудержно плакала, у меня самой тут же возник ком в горле.
— Простите... — я подошла к ней, — я соболезную вашей потере...
Она подняла лицо: — Мне сказали, это вы нашли мою девочку и помогли задержать убийцу. Спасибо вам.
— Держитесь, — хрипло проговорила я и вздрогнула.
— Скажи моей маме, что я люблю её и буду приглядывать за ней. Пусть бережёт себя и не таскает тяжёлые коробки. В магазине нужно проводку поменять, пусть не затягивает с этим и не торопится ко мне. Скажи, что я её здесь не жду. Она должна жить дальше. Василиса, скажите моей маме, что мне нравится Олег. И я хочу, чтобы она позволила себе быть счастливой с ним...
Как и положено призракам, Лиля возникла из ниоткуда и присела на скамеечку рядом с матерью. Взгляд её был наполнен любовью и нежностью.
Я покачала головой, странная девочка. Как, по её мнению, я должна сказать всё это — убитой горем матери.
— Держитесь, я понимаю, что это пустые слова, я сама мама... Но ваша дочь любила вас, и я думаю, она бы не хотела, чтобы вы так страдали. Держитесь, ради неё держитесь. И знаете, что ещё, — я всё же решилась и произнесла, то, о чём просила девчонка, — ваша Лиля не хочет, чтобы вы надрывались, таская тяжёлые коробки. И проводку в магазине пусть поменяют, чем скорее, тем лучше... И ещё, Лили нравился ваш мужчина и она хочет, чтобы вы были счастливы с Олегом. Чтобы позволили себе это... Это её последняя просьба.
Женщина смотрела на меня так, словно я сама стала привидением. Честно говоря, мне было не по себе, но я понимала девочку. Она, как никто другой, знала свою маму. И если уж она попросила, то, наверное, боялась, что мама отвергнет ухаживания и помощь этого мужчины. Не став, больше ничего добавлять, я развернулась и пошла вниз. Забрав собаку, поспешила покинуть участок.
— Спасибо, — прозвучало мне вслед, это были последние слова девочки. Надеюсь, теперь-то её душа успокоится...
Я вышла из здания полиции и остановилась на крылечке. Вдохнула полной грудью морозный воздух. Настроение у меня было хуже некуда. Облегчение не наступило, хотя, казалось бы, всё хорошо закончилось: я выполнила просьбу девочки, убийцу задержали, Лилина мама узнала правду.
Но почему по-прежнему тяжело на сердце? Мне трудно, конечно, судить, всё же я не специалист, но мужчина, скорее всего, болен, а значит, должного наказания не понесёт. Несправедливо.
Вот как так? Просто походя, ни с того, ни с сего, отнять жизнь у молоденькой девчушки? Ей бы жить, да жить, влюбляться, выйти замуж, растить детей. Быть поддержкой для матери в старости. А теперь что? Оборванная в самом начале жизнь, горе матери, и чья в том вина, пойди разберись.
Эх, да что уж там!
Мне до слёз было жаль и девчонку и её маму. В горле стоял горький комок и я никак не могла от него избавиться.
Пока суд да дело, на улице прилично стемнело и зажглись фонари. Идти на электричку, было немного страшновато. Да и устала я за сегодняшний день и физически, и морально. И сказать по правде, перспектива добираться до дома почти три часа меня совсем не радовала. Мне хотелось поскорее залезть под горячий душ, чтобы смыть с себя весь этот кошмар, а потом забраться под мягкое и тёплое одеяло. Я ещё раз вздохнула и решительно сбежала по ступеням. Боня послушно семенил рядом.
Часть 17