Мне кто-то говорил, что если долго ехать в маршрутке, то можно увидеть конец света.
В маршрутку 30б набились люди. Водитель Абдулсадак Сбербанк под номером .... (так было написано на картонке) требовал потесниться. Люди стремились войти в маршрутку, но не стремились из неё выйти.
Наконец, стали выходить. Недружно, но настойчиво. Потом ненастойчиво, но дружно.
Отставшая женщина мило пробиралась к выходу, а я уже загородил ей дорогу.
"Да поезжайте дальше", — посоветовал я женщине безрассудно.
Она хихикнула: "Домой очень хочется".
Кое-кто остался.
Цыганка, гревшая в ладонях пачку сахара.
Строгий мужчина весь в чёрном. Даже портфель его был чёрный, не говоря уже о картузе. Только пушистый капюшон куртки был светленький.
Дагестанец гасконец в оранжевой куртке. В каждом зрачке его преломлялись шпаги. Я быстро отвёл глаза, шпаги вибрировали, а я был безоружен.
Некто в зимнем тактическом камуфляжном костюме в тактической шапке с загнутыми ушами.
Жизнерадостная женщина с лицом перепечённого яблока. Она хрипло шутила всю дорогу, а теперь смотрела в окно и улыбалась, показывая своему отражению в зеркале крупные зубы.
Молодой человек без шапки и в наушниках, искавший забвение в музыке.
Грустный мальчик, смотревший исподволь на размытое пространство за окном.
Сын да я.
И мы были последние, кто вышел из маршрутки. Остальные решили кататься до полного исчезновения топлива в баке.
Я взмахнул рукой. Маршрутка тронулась, исчезла в холодной тёмно-сапфировой синеве.
— Смотри! — сказал Андрей. — Вот и первая звезда.