Сегодня, утром августа, ветер затянул поляну мягким дразнящим запахом яблок и маслянистым — лесного ореха.
— Пора.
Саманта спустила с кровати ноги и почувствовала холодок, юркими змейками щекочущий стопы.
— Пора, пора.
Неторопливо, с ленивой размеренностью в каждом движении, Саманта убрала в косу красно-каштановое богатство — впереди много работы, поправлять причёску будет недосуг. Выбрала простое лёгкое рабочее платье с рыжими пуговицами в виде морды лисы — они помогут, они обхитрят.
Прохладная вода окончательно разогнала сонных мошек и запустила внутри то, что будет искрить жизненной силой, так необходимой в ближайшее время.
Настой из жёлтой и красной астры подарит прозорливость, а горошина калины — горечь, что не позволит сердцу смягчиться, и даст стойкости довести дело до конца.
Для надёжности девушка закрепила в волосах цветок настурции-обережницы. Глубоко вздохнув, как перед боем, Саманта вступила в сад.
Яблони выстроились стройными рядами и озорно поглядывали на гостью, но и опасливо на её корзину.
"Где-то там. Та-а-ам где-то ты прячешься. Но я тебя найду".
По-хозяйски девушка подходила к каждой яблоне, срывала по яблоку и складывала в корзину, приговаривая:
—Это на компот, это на повидло, славное выйдет варенье…
"Вон оно!" — краем глаза Саманта увидела шевеление листвы, хоть ветра не было, и золотистый блеск далеко среди ветвей. Астра одарила взором, от которого не спятаться.
"Ну, лиски-охотницы, ведите, хитрите", — прошептала девушка и пошла, следуя еле заметным шевелениям пуговиц у ворота платья. Она шла, закручивая спираль всё ближе и ближе к заветному незаметному дереву. Всё чаще и чаще виднелся проблеск. Всё больше росла кучка в корзине на джемы-компоты.
— Попалось! — Саманта крепко ухватила яблоко за золотистый бок.
Яблоко обожгло — теперь главное, не потерять. Девушка бросила его в подол, завернула, как в кулёк, и помчалась назад, в дом!
Там фрукт уже поджидал особый настой из ледяной мяты, заговорённый замкнуть ярость на время до зенита.
Это уже позже названо было яблоко запретным плодом. На самом деле это древний морок, отнимающий покой, разъедающий душу, забирающий свет радости и требующий жертвы. И жертва ему — чистота.
И пока светило не вошло в полную силу и не вернуло жар ярости, положено запечатать плод тестом, изготовить из него пирог и скормить чистым душам. Так свет юных сердец разгонит морок да одолеет демона.
Тесто пухло уже со вчерашнего дня, как только в щели окна потянуло холодком. Саманта быстро накрошила яблоко мелкими кусочками, обваляла в муке, залила мёдом, чтобы увязли понадёжнее, да присыпала орехом маслянистым. Следом запечатала в дрожжевые конверты и в печь за заслонку.
А на пороге уже скорый топот ножонок, звонкий смех и маленькие но крепкие объятья.
— Саманта! А я с утра услышала твой запах! Мам, я ж говорила, Саманта пирог печёт!
— Говорила, говорила, егоза.
И разговоры, и следы мучных ладошек, и нос в щёлку заслонки, и "Когда, когда?" И, наконец "М-м-м, вкусна-а-а" с облизыванием пальцев и звяканьем чашки с малиновым чаем.
"Успела. Теперь до следующего года…"