Вышел как-то пастух утром во двор, посмотреть на восход солнца в горах да выгнать отару на луг. А во дворе сидит Дэв и пьёт чай, что хозяйка заварила с утра пастуху. Большой, страшный, с рогами. Швыркает чаем из его пиалы и смотрит на солнце над его горами.
Испугался мужичок и ну кричать, то ли слова обидные, то ли заговоры, демонов изгоняющие, сам со страху не понял.
Дэв обернулся, вздохнул и спрашивает:
– Вай, вай, что ты орёшь? Такое утро испортил.
– Уходи! Изгоняю тебя злой демон!
– Изгоняет он меня, – сказал Дэв, снова вздохнул и повернулся к солнцу. – С чего ты взял, что я злой?
– Все вы Дэвы злые духи! — Шумел пастух из-под навеса сакли.
– Вот заладил. Да с чего злые-то? Был бы я злой, от твоего жилища уже места не осталось бы. И от тебя и от хозяйки твоей. Не попробовал бы я такого вкусного чаю. Передавай хозяйке мой поклон.
Пастух совсем растерялся, вышел к столу, стараясь унять страх.
– Да ты садись, хозяин, пей чай. Для тебя всё-таки его сделали. Вот, говоришь, злые мы. А мы, между прочим, были божками. Не великими, чего уж там, но помогучее вас, людей. И что?
– Ч-что? – боязно спросил пастух, присев на краешек скамьи у стола.
– Полюбил как-то Дэв красавицу. Сто косичек, стан как тот ковыль гнётся, а глаза, что глубокий горный колодец.
Да случилось так, что положил на ту деву свой чёрный глаз джигит из того же аула. И душа у него была такая же чёрная, как и глаз. Не стал он честным путём добиваться любви красавицы, а пошёл к самому Князю Тьмы.
Пришёл и шипит в ухо, что Дэвы-то, снюхались с людишками и собираются его – Князя скинуть на самое дно самой старой горы и завалить навечно его там, а камни сверху заклинанием придавить.
Как вскипел Князь Тьмы, да забрал у Дэвов души и раскидал по всему свету – какую в жемчужинах попрятал, и висят они теперь на лебединых шеях красавиц, а ни выбраться не могут, ни хозяина призвать. Другие – в бутылки заточил и на дно старых колодцев бросил, не найдёт их никто. Так и живём. Каждый день по злодейству положено приносить, чтоб хотя бы сохранить наши души, пока не придёт витязь да не сверзнет Князя Тьмы.
Так что, надо ещё посмотреть, – Дэв уставился на пастуха, – чьи души чернее – Дэвов или людишек. Некоторых.
Стыдно стало мужику за всех людей сразу. Опустил он голову и только услышал как стукнула пиала да тяжёлые шаги его гостя.
– Дэв. Я не могу исправить давнее зло, но могу по утрам ставить для тебя самый вкусный чай и ещё одну пиалу.
Усмехнулся Дэв, ничего не сказал, но с тех пор ни одна овца из стада пастуха в горах не терялась.